Загадки семейных трагедий. Уральский криминальный роман

Эксперты ему помогают: одни специалисты по правде используют физиогномику[2 - Искусство определения внутреннего состояния человека по движениям тела, головы, рук, мимике лица. В основе лежит средневековое учение о связи внешнего облика индивида с его характером.], другие – достижения технической мысли, в данном случае полиграф. С одной стороны, уже немолодая, говоря юридическим языком, истица, вызвавшая на шоу заподозренного в изменах мужа, знаменитого и заслуженного артиста; с другой же стороны, соответственно, кающийся и посыпающий уже седую голову пеплом, ответчик, уверяющий жену, что более верного мужа на свете не сыскать.

Глава семьи, глядя на происходящее на экране, прежде молчавший, вдруг сделал свое резюме:

– Оба хороши, друг друга стоят.

Как в воду глядел! Хотя в той самой физиогномике ни бельмеса. Вскоре выяснилось: истица от мужа гуляет, а истец, хуже того, завел на стороне, спутавшись с девицей в два раза моложе себя, ребенка.

– Папуль, а ты тоже?..

Николай от неожиданности вздрогнул.

– А… Черт! – Он забыл, что рядом с ним ластится, заглаживая прошлую вину, дочурка Тамара, его царевна. Встал, взял пульт и выключил телевизор.

Жена, просматривавшая глянцевый женский журнал, заметила:

– Давно надо было.

– Но, мам, как же узнаю, чем всё закончится?

Мать возмущение дочери оставила без ответа, а отец – нет. Он строго сказал:

– Марш к себе. И, если хочешь, у себя смотри свою любимую «Карусель»[3 - Имеется в виду детский развлекательный телеканал.

Царевна лишь насупилась и не ушла. Какое-то время сидела, завязывая и развязывая косички под подбородком, и молчала, о чем-то сосредоточенно думая. Потом уверенно произнесла:

– Можешь не отвечать, папуль… Я все и так знаю…

– Что?.. Что ты знаешь?! – Он посмотрел на жену, а потом на дочь.

Жена лишь пожала плечами. Дочь же с видимым удовольствием и даже с неким вызовом ответила:

– Знаю, что у меня есть братик; что он старше меня на четыре года; что зовут его Жориком; что мама у него русская.

Отец несколько минут приходил в себя, поэтому молчал. Эта история давняя, отложенная в глубинах его памяти; он никак не хотел к ней возвращаться и переворашивать саднящее его душу прошлое.