Брызжет юмором народ. Сборник национального анекдота

В купе вошел еще один пассажир – осунувшееся лицо, телогрейка и специфическая шапка на нем. Все догадываются, откуда едет товарищ. Один из попутчиков сочувственно спрашивает:

– Трудно было там?

– Да уж, не сладко, особенно таким, как я, – политическим.

Попутчик насторожился, но все же спросил:

– Из диссидентов, что ли?

Новенький с отчаянием воскликнул:

– Не диссидент я, а неудачник обыкновенный. На первомайской демонстрации нес портрет тогдашнего партийного вождя. А за мной шел алкаш. Ну и все время наступал мне на пятки.

Предупредил по-хорошему – не помогло. Тогда, обернувшись, сказал: как вмажу по сусалам этой лысой блядью – сразу ходить научишься. Ну, вот и… Загремел на пять лет.

* * *

Двадцать второй съезд КПСС. Только что его делегаты единодушно приняли программу построения коммунизма. Лидер компартии Никита Хрущев выступает с заключительным словом. Каждая фраза вызывает в зале бурные и продолжительные аплодисменты, переходящие в овацию.

– Мы, – говорит он, – уже одной ногой стоим в социализме, а другой ногой – в коммунизме.

Звучат долго несмолкающие аплодисменты.

И тут из зала один из делегатов подает голос.

– Можно вопрос?

– Да-да, пожалуйста, – разрешает тогдашний демократ.

– Никита Сергеевич, а долго еще нам стоять так вот, на раскоряку?

– А что?

– Неудобно шибко, Никита Сергеевич! Надолго нас не хватит.

* * *

Встретились на том свете теплой компанией вожди КПСС и Советского государства – Ленин, Сталин, Хрущев, Брежнев.

Наподдававшись хорошенько, заспорили: при ком лучше всего народу жилось? Чуть не подрались вожди. Пришла им спасительная мысль. Решили они обратиться к третейскому судье, то есть к представителю рабочего класса. Мужичонка оказался шустрый такой, не робкого десятка.

Ленин спрашивает пролетария:

– Ты при мне жил?

– Не я, а мой дед жил, Владимир Ильич.

– Ну и как?

– Как в длинном тоннеле: кругом жуткий мрак, а далеко впереди – крохотное беленькое пятнышко – то ли призрак коммунизма где-то там маячит, то ли еще какая чертовщина бродит.

– Про мое время так не скажешь, товарищ, – заметил Сталин, поглаживая свои пышные усы.

– Это верно, Иосиф Виссарионович. При тебе жили, как в переполненном трамвае:

Сталин интересуется:

– Что это значит?

Мужичонка и отвечает:

– А при тебе так, будто в переполненном душном трамвае: половина сидят, а вторая половина ждет, когда посадят.

– А при мне? При мне? – нетерпеливо ерзает на месте Хрущев.