Хамелеоны. Детективы в стиле ретро

Ушел и не вернулся: за год до окончания войны его подстрелили в Западной Украине бандеровцы.

Естественно, горевала, получив похоронку. Но – время лечит. Однако, судя по всему, все-таки не до конца. Потому что ее первая любовь по-прежнему не давала ей возможности наладить личную жизнь. Потому что Ольга каждый раз, познакомившись с мужчиной, невольно сравнивала его с любимым Николенькой. Сравнения обычно не в пользу новых знакомых.

Этот, нынешний, вроде бы во всем ей пришелся по душе. Конечно, неделя знакомства – не то время, чтобы хорошо узнать человека.

Но она сразу отметила: с ним ей очень хорошо, впервые, можно сказать, после смерти Николеньки. Хорошо ей и в постели, когда занимаются любовью. Полная гармония.

После окончания спектакля новый знакомый пошел ее провожать. Да так и остался у нее. Ее однокомнатная квартира находится в городке чекистов. Она получила эту квартиру в сорок шестом, как вдова фронтовика, погибшего за Родину. Сейчас, находясь одна, Ольга вновь размечталась.

Мечты прервал звонок в дверь. Она рванулась в прихожую и распахнула дверь. Пришел он. Она хотела выговорить ему за долгое отсутствие, но раздражение сдержала. Бросившись на грудь, жарко расцеловала. Он легонько отстранил Ольгу и стал снимать обувь. Поставив туфли на место, прошел в туалет и стал умываться.

Ольга заглянула к нему.

– Ужинать будешь? Или, может, сразу в постель?

– Нет уж, – возразил, отфыркиваясь от воды, он. – Для начала лучше – подкрепиться, а там – посмотрим, будем действовать по обстоятельствам.

Ольга ушла на кухню. А вскоре появился там и он.

– Разогреваю макароны по-флотски… Будешь?

– Это, значит, отварные макароны с мясным фаршем? – спросил он.

– А ты разве никогда не ел?

– Нет, еще не пробовал. Но слышал, что должно быть очень вкусно.

– Ты меня удивляешь: это блюдо в меню любой послевоенной чайной или кафе.

– Я знаю. Но не довелось как-то брать.

– Жаль.

– Это еще почему, Олюсенька?

– Не с чем будет сравнить, не сможешь сказать, где вкуснее, – у меня или в столовке.

– Не огорчайся, милая, – он подошел к ней сзади и крепко прижал к себе. – Я и так знаю, что у тебя будет намного отменнее, потому что приготовлено твоими ручками, – он чмокнул ее в шею и, отойдя, сел на табуретку, придвинутую к столу.

Она задрожала. Ее всегда и сразу бросало в дрожь, а ноги от сладкой истомы подкашивались, когда он к ней прикасался, – губами, телом или руками.