Кровопийца. Уральский криминальный роман

– Но не знаете, сколько было человек и кто они.

– Все верно.

– Эту вашу информацию не смогли ни подтвердить, ни опровергнуть другие соседи по секции. А из этого следует, что вы всё могли выдумать.

– Как выдумать? – Омельяненко вскочил с места. – Вы что говорите?

– Я не утверждаю. Я лишь высказываю предположение.

– Глупое предположение.

– Других, извините, пока не имею.

– Зачем мне все это выдумывать?

– Не знаю… И еще: тогда же вы заявили, что с потерпевшим вы были в хороших отношениях. Вы подтверждаете?

– Естественно.

Я это при соседях сказал. Они бы не дали соврать.

– Все так. Но впоследствии мы стали располагать иной информацией, дающей мне право сомневаться в правдивости вашего заявления.

– Что за информация? Откуда?

Синицын глубоко вздохнул и поправил волосы на облысевшем затылке.

– Осип Захарович, я же говорил, что наш разговор должен быть предельно искренним, – напомнил следователь. – Скажите прямо: что за отношения у вас были с убитым соседом?

– Да, нормальные.

Нормальные!.. – Он запнулся и, смутившись, опустил глаза, что не осталось незамеченным со стороны следователя. – По… по правде говоря, был один крупный разговор.

– Ну, так поделитесь.

– Неприятная история…

Следователь кивнул.

– Боюсь, эта история и послужила поводом моего прихода, Осип Захарович, – вот какая штука получается.

Омельяненко помрачнел.

– С месяц примерно назад Матвей Афанасьевич напустился на меня. Обматерил даже.

– Беспричинно?

– Как вам сказать…

– Говорите, как было.

– Он встретил меня в коридоре. Сказал, чтобы я зашел на минутку к нему. Я зашел. Не успел еще и дверь за собой прикрыть, как он начал…

– Что «начал»?

– Если, говорит, не отцеплюсь от его дочери, не оставлю ее в покое, то он пришибет меня. И пригрозил также все рассказать моей жене.

– А что за отношения у вас с его дочерью?

– Ну… мы с ней сблизились.

– И насколько близко «сблизились»?

– Достаточно близко.

– Значит, его подозрения были не без оснований?

– Д-д-да, – с трудом выдавил Омельяненко из себя.

 – Но это ничего не значит!

– Это как так? Видите, у вас был мотив убить соседа…

– Убить? Кого? Матвея Афанасьевича?! Какая все-таки бредятина! Я уважал мужика. Я даже голос повысить на него не смел, а не только руку поднять, того хуже – так зверски убить. Бред!

– И тем не менее, мотив у вас был.

– Какой еще?

– Грозил «пришибить», допустим.

– Ну, это же несерьезно он сказал. Вгорячах.