Псы одичалые. Уральский криминальный роман

Уж не с ним ли связано?»

Он пошевелил кисти рук, и за спиной звякнули «браслетики».

– Эй, начальник! – крикнул он.

Дверь приотворилась. Конвоир равнодушно спросил:

– Чего?

– А ты не слишком-то любезен, братец.

– Нашел «братца», – проворчал тот и вновь спросил. – Чего?

– Руки затекли…

– Ну… и что?

– Сними «браслетики», а? На худой конец, хоть ослабь… Будь человеком, а?

– Еще чего: не положено. Такого приказа не было.

– Скажи хоть, долго еще мне с этими побрякушками сидеть?

– Терпи, казак, – атаманом будешь, – попытался пошутить конвоир.

– Я? Буду! А вот ты – никогда. Холуем был, холуем и на позорно нищенскую пенсию уйдешь.

– Не серди меня, парень: в сердцах и двинуть могу.

– Не имеешь права.

– Ишь, какой «правовед» выискался. За двадцать-то годков службы насмотрелся на таких, как ты. У нас здесь так: тот прав, у кого больше прав, понял?

– А я жалобу на тебя напишу…

– Вот это – пожалуйста… хоть тыщу. Времени у тебя много – пиши.

– Слушай, начальник, есть идея, – парень резко сменил тон.

 – Дай ручку и какой-никакой клочок бумаги. Записку напишу… родственникам. А ты им передашь. Они тебя щедро отблагодарят.

– Ты, как я понимаю, на лапу предлагаешь? Взятку?

– Да, нет: мои близкие – люди, умеющие ценить добро. Не поскупятся. Больше суток я здесь… Они, видать, волнуются, искать еще начнут. Не бойся, я ничего такого не напишу… Сообщу лишь, что ненароком угодил в «казенный дом».

– Заманчиво, ясно…

– Ну-ну! А я что говорю? – парень обрадовался сговорчивости конвоира.

– Однако зачем записку писать? Я тебе лучше сейчас факс-аппарат притащу, и ты передашь все, что вздумается, – быстро, удобно и, главное, – на-деж-но.

В голосе конвоира нельзя было не заметить сарказма.

– Нет, я же серьезно! Если не записку, то забеги и на словах передай. Сходи, будь человеком…

– Человеком? – переспросил конвоир. – С какой стати? Такие, как я, для вас всегда были одним – «мусором».

– Прояви благоразумие, сходи, а?

– Ты явно нарываешься еще на одну статью УК…

– Еще на одну? За мной – ничего нет.

Чистёшенек я, как стеклышко… А здесь – по недоразумению.

– Все вы так говорите, когда попадаете сюда. Но, судя по всему, за тобой – о-го-го… Много чего тянется… Иначе изолированную «квартирку» бы не представили, – за его спиной послышались тяжелые шаги. – Да… Вот и те, по ком душа твоя затосковала.

Конвоир отступил в сторону, пропуская в комнату для допросов Чайковского и Фомина.