Нереальное – реально. Нечто сродни мистике

В коридоре останавливаюсь. Слева из-за двери слышу звуки музыки и голоса. Зачем-то открываю и вхожу. Вижу множество столиков, один из них свободен. Подхожу и сажусь. Оглядевшись, понимаю, что нахожусь во второй половине той самой студии, где только что меня снимали и где я испытал триумф.

И тут рядом, разряженный в пух и прах, усаживается за моим столиком какой-то франт. Думаю: «Не иначе, клоун-циркач». Скосив глаз, вглядываюсь. Боже мой, это же Алёшка Маевский, друг юности! Откуда он? Что он-то здесь делает?»

– Давно не виделись, – даже не поздоровавшись, говорит Алёшка.

 – Сколько в реках воды поутекло.

– А ты, – придирчиво оглядывая друга, говорю я в ответ, – ни капельки не изменился, по-прежнему франтишь.

– Да, ладно, – зачем-то говорит Алёшка, – расслабься! Будь проще! Как-никак, близкие люди.

– Лёш, – обращаюсь я, – как ты тут оказался? Ты же, насколько мне известно, давно в Восточной Сибири осел.

Алёшка не успевает с ответом: у стола, будто из-под земли, вырос тот самый вертлявый парнишка-ведущий и, ткнув микрофоном мне в нос, спрашивает:

– Ваши впечатления от шоу? Довольны ли?

Вопросы, как я понимаю, адресованы мне.

Я собираюсь с мыслями. Меня опережает Алёшка.

– Все нормально, – говорит, – только конкурсанты у вас сплошь перестарки, советская рухлядь. Где молодые таланты? Почему их не пригласили? – мне чуть-чуть обидно: и вовсе я не рухлядь, а даже местами очень ничего. И ведь кто обзывается? Дружок старинный. Сказать? Нет, удерживаю себя от дерзости.

А Алешка продолжает. – В Екатеринбурге десятки очень способных пишущих журналистов – и поспособнее и поразнообразнее.

– И кого же следовало пригласить к участию в литературном конкурсе? – спрашивает ведущий и теперь уже тычет микрофоном в нос Алёшке.

Алёшка тут же начинает перечислять фамилии. Увы, ни одна из них мне не знакома.

– Видели бы, – говорит, – какие прекрасные вещи пишут!

Я, сердясь, спрашиваю:

– Откуда тебе-то знать?! Ровно сорок лет, как с Урала сбежал.

И носа ни разу не показал.

Заиграла музыка. Вертлявый ведущий так же внезапно исчез, как и появился. Сидевшие за другими столиками, разбившись по парам, завальсировали. Я остался на месте. Не надолго. Рядом появилась женщина. Поднимаю глаза и, изумившись, ахаю: это же народная артистка Глафира Умнова, звезда первой величина уральской драмы. Если и видел ее прежде, то только на сцене.

Звезда дергает меня за рукав.