Нереальное – реально. Нечто сродни мистике

Дамокловым мечом навис над делегатами всесильный всепобеждающий регламент, не дозволяющий никаких сюрпризов в виде, скажем, дискуссии или легкого спора с руководством. Как сказал в своем вступительном слове (еще в начале конференции) представитель Москвы, «это солидное и столь представительное собрание – не есть место для пустопорожних споров и никчемных дебатов; наоборот, уточнил он, следует продемонстрировать согласие и единство, монолитность коммунистических рядов на нынешнем этапе развития общества».

…Гляжу на часы: перерыв заканчивается и вот-вот звонок позовет делегатов в зал.

И тут кто-то сбоку дергает меня за рукав. Поворачиваю голову: лицо дёрнувшего мне незнакомо. Спрашиваю и почему-то довольно грубо, что совсем мне несвойственно:

– В чем дело? Чего дергаешь?

– Выйдем в «предбанник», – говорит незнакомец и кивает в сторону выхода из фойе, – тебя там ждет…

– Ждет? – переспрашиваю я и тотчас же спешу сам же ответить. – Никто меня не может ждать. К тому же, – я взглядываю на наручные часы незнакомца, – перерыв закончился и…

Незнакомец прерывает:

– Успеешь… Разговор серьезный, но короткий, – он, замечаю, пристально вперился в меня и ехидно так спрашивает.

 – Или сдрейфил?

– Ну, да! – тотчас же взвинчиваюсь я. – Это кто тут сдрейфил? Не на того напал.

– Да? Тогда – идем, – говорит незнакомец и направляется в сторону «предбанника».

Послушно следую за ним. Вот за мной закрывается стеклянная дверь, отделяющая меня от фойе. Осматриваюсь. Замечаю справа, в углу, стоящего ко мне спиной, высокого, широкого в плечах седовласого мужчину.

Кого-то со спины он мне напоминает, но кого? Смотрю на того, который привел меня.

– Ну и?..

Не успеваю закончить фразу-колкость. Потому что вижу, что мужчина, стоявший ко мне спиной, поворачивается. От изумления тихо ахаю и отказываюсь верить своим глазам.

– Вы?! – с трудом выдавливаю из себя.

– Хе-хе-хе, – смешок мне показался легкомысленным, – а то кто же!?

– Но ведь вы… – попытка закончить мысль решительно прервана.

– Обо всем – потом, – он рубит широкой ладонью воздух. – Не будем терять время.

– Борис Николаевич, а все-таки, что вы здесь делаете? – нахально, как мне кажется, спрашиваю я.

Лицо того, кого назвал «Борисом Николаевичем», недовольно передергивается.

– Потом-потом, а сейчас… Ты мне нужен…

– Я? Вам?! Это не ошибка ли, Борис Николаевич?

– Я никогда не ошибаюсь, – возражает решительно мой собеседник, а по усталому лицу пробегает тень улыбки.