Смертельный нокаут. Уральский криминальный роман

Выматерившись, он встал, сильно ткнул храпуна кулаком в бок, отчего тот повернулся со спины на левый бок и затих. Он лег. И снова сон. Но уже другой.

Сидит, будто бы, он на берегу реки Тагил. Рассвет. Туман стелется над водой. Тихо-тихо вокруг. Сидит и видит, как из тумана, напротив, выплывает фигура. Очертания размыты, поэтому он не может понять, кто это? Однако вглядывается, силится разглядеть. На фигуре – белая кисея, которая еле-еле шевелится. На голове – ничего. Волосы лежат на плечах. Фигура висит над водной гладью и чуть-чуть раскачивается.

Ног не видно. Очевидно, предрассветный туман у воды гуще и скрывает. В один какой-то момент он отчетливо видит лицо – лицо «Курдюка», а потом черты лица вновь размываются. Через какое-то время фигура стала медленно-медленно удаляться от него. И когда «Курдюка» уже было почти не разглядеть, из-под кисеи, окружавшей его, показалась волосатая рука – рука орангутанга. Рука, поднявшись вверх, грозила ему указательным пальцем.

Он недовольно покрутил головой.

Сны ему не нравились. Потому что рождали нехорошие воспоминания. В животе заурчало: требует пищи, а ее все нет и нет. Где они, суки? Морят, сволочи!

К нему подошел «Касатик». Он – новичок. Ему карачится первая ходка. Кликуху ему эту дали сокамерники. Дали после того, как он обмолвился в разговоре, что его так, Касатиком, часто называла бабушка.

«Касатик» нерешительно спросил:

– Плохо спалось?

– С чего взял? – буркнул в ответ он.

– Молчишь все утро.

– Молчу – значит, так надо, вишь ты, сопля зеленая.

Он упал на подушку и стал лежать, подложив ладони под голову. По режиму, конечно, не положено, но он срать хотел на режим.

Сокамерники, сгрудившись у стола, разговаривали. «Касатик», которого плохо слушали, в который раз рассказывал, за что он загремел.

Шилов с нар пробурчал, но там, у стола, его услышали:

– Последнее, вишь ты, у деревенской бабки уволок… Крохобор.

«Касатик» откликнулся:

– Дом-то не деревенских, не наших. Дом-то городских, дачников.

Дачница, да, бабка, но из города.

Шилов недовольно хмыкнул:

– У городских, думаешь, все с неба валится? Они мантулят, а такие, как ты, крохоборы заваливаются и оставляют людей ни с чем, – он еще жестче повторил. – Крохобор! Молчать бы тебе в тряпицу.

«Касатик решился возразить.

– А ты чем лучше? Взял и «замочил» мужика.

– Может, и «замочил», но за дело. Не за шмотье копеечное, как ты, – «Касатик» опять хотел возразить, но он не дал ему.