Генеральская дочка

Константин понимал, что от него не избавиться, да и обижать старика не хотелось: ведь возраст, что тут скажешь.

Константин посмотрел на него, кивнул головой и ответил:

– Да, конечно. Присаживайтесь.

– Хорошая сегодня погода! Не правда ли? – спросил громким и уверенным голосом нежданный собеседник. Константин не успел ответить ему. Дед положил перед ними коробку шахмат и начал ее открывать. – Может, партеечку?

– Старый, ты что пристал? Мне не до игры сейчас, правда! Да и какие шахматы, ночь на дворе! – вспылил Костя.

Голод и усталость сказывались. Деда от его слов пошатнуло, взгляд его изменился, стал пронзительным, как будто отказал своему начальнику.

– Во-первых, молодой человек, «старый» – это жаргонное слово на зоне. На работе будешь со своими подчиненными говорить так! – начал говорить дед. – А во-вторых, Николаем Петровичем меня зовут. Я понимаю, что ты со ФСИН, они грубоватенький народ, конечно, можно понять, но гражданским хамить не обязательно!

– А как вы узнали? – спросил Константин удивленным голосом.

Его взгляд сразу поменялся. – Конечно, я еще не работаю в колонии, я-я курсант, но как…

– Ты еще курсант. А хамишь, как большой полковник! – перебил его дед, перевернув коробку, и начал расставлять ферзей на доске. – Ну, что, сыграем? Ты хоть умеешь?

– Ну, играл. В училище с парнями, – ответил Константин. – Вы извините, что нагрубил, просто день сегодня… И не до игры совсем, – помрачнел Костя.

Поставив фигуры как положено, дед и Константин на секунду замолчали.

– Шахматы – это гимнастика для мозга! – начал говорить дед. – Они человеку дают пищу и помогают забыться. Всю суету, которая вокруг нас, отгоняют. Все становится понятным и правильным.

Костя понимал, что неправ, дед не виноват в том, что тетя его хранила в секрете болезнь, из-за чего он даже проститься с ней не успел. Что мужик в их доме не благодаря этому деду появился. Поэтому выдохнул и решил последовать предложению старика. Ткачев сделал первый ход.

– Ты мне ответь, – начал расспрашивать дед тихим, спокойным голосом у Константина, – почему лицо избитое? Ты ведь вроде курсант.

– Это долгая история, Николай Петрович! – ответил Константин, глубоко вздохнув.

– Так мы никуда не торопимся! Партия еще только началась! Да и, может, помогу, возможно, подскажу, – ответил Николай Петрович, сделав еще ход.

– Да чем вы сможете тут помочь?

Константин рассказал все. Как будто у священника на исповеди побывал.