Генеральская дочка

 – Ах ты…

Константин перебил ее:

– Да никому я не врал! Я действительно болел! И сейчас не могу поверить, что снова заразился! Я ведь хорошо себя чувствую!

– Это сейчас хорошо чувствуете! А завтра по-другому все может быть, собирайтесь. Я сейчас уведу вас, – сказала баба Фая и пошла надевать верхнюю одежду.

***

На карантине находилось где-то тридцать больных курсантов. Перемазанные зеленкой, они ходили по казарме, как будто зомби.

– О-о, новенький, Костян. Ты тоже попал? – спросил с усмешкой Хохлов, который был дольше всех в этой командировке.

Ему уже было легче, и он как первооткрыватель этой эпидемии чувствовал себя, как царь, как командир всех больных и беспомощных.

– Ну что, выбирай любую кровать! – сказал Хохлов, проводив его вглубь казармы. Курсанты действительно выбирали кровати по душе. Кто-то спал отдельно ото всех около окна, но большая часть находилась у входа в спальное помещение.

Смотря на эти эпидемические лица, раскрашенные зеленым цветом, он не верил, что действительно болеет.

Температуры не было, чувствовал себя хорошо, закрыли на карантин из-за этих точек, которые нашли случайно.

Медсестра, которая поставила Константину диагноз, попросила ребят дать ему белугу и помочь данную сыпь обмазать. Сыпь иногда находилась в таких труднодоступных местах, что без помощи было не обойтись.

Хохлов вытащил белугу. Константин, покрасив свои точки в зеленый цвет, стал одним из них. Тут кто-то постучался.

– Кого там еще принесло? – проговорил Хохлов и пошел в сторону двери.

 – Еще гости пожаловали? Кто там?

– Пакет заберите для Ткачева! – крикнул женский неизвестный голос за дверью.

– И его тоже позови, пожалуйста!

– Больным со здоровыми разговаривать запрещено! – ответил курсант строгим голосом. Видимо, Хохлов так уже вошел в роль больного и надзирателя, что следил за выполнением поставленных правил очень строго.

Женский голос не стал ждать и возмущенно ответил:

– Слушай, Хохлов! Ты ведь не навечно спрятался там. Время придет, ты выйдешь.

Я могу поговорить по-другому, так что не зли меня, Хохлов! Быстро мне позови Ткачева!

– Емельянова, ты, что ли? Так бы и сказала! Что сразу грубить и угрожать? Ткачев, к тебе пришли! Вам пятнадцать минут на переговоры, – сказал товарищ Константану, когда тот пошел к двери.

«С ума сошел? Как в тюрьме…» – думал Ткачев.

– Лиза, это ты? – спросил Константин.

– Это мы с Лизой, то есть Коля и Лиза! – ответил голос Николая. – Как у тебя дела?

– Да нормально.