Выход тигра. Проект «ГиперСибирея»

Выйдя к опушке леса, Павел медленно побрел вдоль берега реки к своей разрушенной избушке. Взошедшая полная луна освещала дорогу, а набегающий ветер трепал лохмотья порванной одежды, оголяя кровоточащие раны на теле. Павел, словно в бреду, шел по голому берегу, силой воли заставляя себя идти в поисках походящего пристанища. Увидев впереди березовую рощицу, он из последних сил направился к ней. Зайдя в тень ее деревьев, он оторопело замер: на краю небольшой полянки виднелась чья-то палатка.

Спрятавшись за кустами, Павел прислушался.

Внутри палатки отчетливо слышались какие-то странные шорохи и похрустывания, но никого вокруг не было видно, лишь налетающий ветер с шумом бил ее провисшие стены. Глядя на давно погасшее костровище, его осенила догадка, что он случайно набрел на оставленное пристанище Горелого. Кто же тогда находится внутри палатки? Он осторожно подошел к ней и заглянул вовнутрь. Никого там не увидел, но непонятные шорохи тут же стихли. Тогда, запалив лучину, он сам зашел с ней в палатку. Неожиданно какие-то мелкие зверюшки бросились мимо него наутек, в мгновенье ока разбежавшись в разные стороны, а на полу среди клочков разорванной бумаги, виднелись остатки сухарей и рассыпанная повсюду крупа.

На всем лежала тень опустошения и разыгравшейся драмы. Он хотел быстрее покинуть злополучное место, с витающим над ним духом смерти, но Павел с горечью осознал, что идти ему некуда. Чтобы избавится от тревожного чувства, он запалил большой костер на старом костровище. Победители всегда занимают места побежденных.

Пламя костра осветило небольшую полянку, густо окруженную березами и кустарником. Павел по достоинству оценил удачный выбор Горелого и стал обследовать его жилище в поисках спиртного для лечения телесных и душевных ран, но, к его изумлению, ни фляжки, ни бутылки с горячительным зельем ему найти не удалось. Удивленный и разочарованный, он нашел в одном из карманов куртки Горелого начатую пачку сигарет, аккуратно завернутую в целлофановый пакет. Павел не курил, но в безысходном желании успокоить щемящую боль, был рад и сигарете, не подозревая еще, что было там.

Сидя у костра и раскуривая сигарету, он вдруг почувствовал давно забытый запах анаши, но ему было уже все равно. Уставшее и истерзанное тело требовало забвенья. Казалось, вместе с дымом он выдыхал из себя боли и печали, а костер перед ним разгорался все красочнее и ярче. Языки пламени в нем словно ожили. Извиваясь и изгибаясь, они танцевали, как прекрасные феи.