Юность Богов. Книга первая: Огненная Чаша

 – Ещё хочу тебе напомнить, что, прежде чем идти путём суровым, я вёл тебя иным путём…

– Я это тоже помню. А эта Дева, как знаю я, с камнями говорит, деревья речи обучает и ходить зачем-то научает. Должно быть, девушка блажит: цветами мир готова заселить, с Миров иных их даже носит. Ну хорошо, цветами б только занималась, пела, танцевала, а то людей ей подавай, должно быть, скучно стало. Обычно любит быть одна, друзей моих лишь крайне редко привечает, зато с элементалами часами говорит и бог знает что ещё творит. Я не мешаю ей фантазии любые претворять, как говорится: чем бы дитя ни тешилось, лишь только бы не плакало оно… – ха-ха! Что ж, посоревнуемся мы с ней, но только моя дорога будет покороче.

– Быть может, будет и короче, – сказал Владыка Ра, – лишь только бы была она прямой.

Но Сатанэль как будто слов этих не слыхал иль сделал вид, что их не слышал.

– Коль в помощи она нуждаться будет, то всегда её я окажу. У меня состав-лен план развития планеты, хотя в нём нет ещё людей, но план я скорректирую, людей в него введу.

Всё буду под контролем я держать!

Сатанэль на Ра здесь горделиво посмотрел, который его с печалью лёгкой слушал терпеливо и улыбался чуть заметно зрачками глаз – в них огонь любви горел и мудрой силы, которой равной не было в Мирах. И Сатанэль внезапно задал свой вопрос, которым мучился давно:

– Учитель! Ты ненависть когда-нибудь испытывал к кому?

Владыка Ра взглянул пытливо в лицо ученика, на котором ожидание застыло:

– Мне это чувство не знакомо.

Предательства лишь не прощаю я. Враг у меня один – какКарагот тебе известен он. Но и к нему вражды я не питаю, а с улыбкой наблюдаю, какой задумает он новый ход. Хотя немного сильно я сказал: в Хаосе как раз-то мысли нет, он безмыслием живёт, на то и Хаос он. Мысль и Хаос – несовместимые две вещи, вместе им не быть, по крайней мере, такого не было ещё. Со мной участвуя в сраженьях с Караготом, я думаю, ты понял сам, когда нет тьмы в тебе, то не коснётся сердца твоего начало злое и чужое, сын мой.

Редко Ра кого так величал – это было знаком приближения к себе, доверия большого, и тот, к кому так обращался Ра, от счастья в Седьмые поднимался Небеса. И Сатанэль блаженство испытал – любовь Владыки Ра в сам дух его вошла нежнейшим солнечным лучом, и в порыве сладчайшего восторга он руку Ра схватил и поцелуями её покрыл.

– Учитель, позволь с тобой остаться мне и помогать тебе. Я потому сюда и прибыл, чтобы тебе помочь: ведь Фа в опасности большой.