Афера для своих

Иначе нас обоих областники линчуют.

Киселев вздохнул и пошел получать в дежурную часть оружие. Ему в отличие от Бериева и Ефремова на постоянное ношение пистолет не выдавали.

Марина позвонила на следующее утро.

– Я ничего не смогла сделать, – доложила она. – Этот твой Киселев сухарь какой-то. Его невозможно разговорить. Я к нему и так, и эдак, а он – молчок, только по сторонам озирается, словно за каждым углом по наемному убийце сидит. Я попробовала…

– Марина, это не телефонный разговор! – перебил Ефремов.

 – Вечером встретимся у меня, расскажешь.

Не успел он положить трубку, как вошел Киселев с докладом:

– Двое подозрительных парней крутились у кафе, заметили меня, пошептались и ушли. Мне написать рапорт с их приметами?

– Обязательно!

Киселев писал рапорт целый час. Ефремов ознакомился с ним, похвалил коллегу за бдительность и цепкую память.

– Федосееву охранять больше не надо. Сегодня займись текучкой, а завтра, с утра, продолжи работу по Кайгородовой.

– Рапорт зарегистрировать? – спросил Киселев.

– Не надо. Областники его так заберут.

После ухода коллеги Игорь разорвал рапорт на мелкие кусочки и выбросил в урну. Приметы случайных парней его не интересовали.

В девять вечера Марина вновь была у Ефремова.

– Представь, как было дело, – продолжила она прерванный утром рассказ. – Я оделась, как нищенка. На меня на работе все с сожалением смотрели, подумали, наверное, что я совсем опустилась, последнюю дубленку продала и в поношенный пуховик переоделась.

К десяти появился Киселев, сел за дальний столик, заказал чашку кофе, а когда настала пора расплатиться за заказ, чуть не заплакал. Он, наверное, думал, что у нас кофе стоит, как стакан чая в буфете на вокзале, а у нас кофе отборный молотый по семьдесят рублей чашка. Короче, он полез за деньгами, я ему шепнула: «Не надо платить! Я спишу заказ». Что ты думаешь? Этот козел даже «спасибо» не сказал.

– Он прочувствовал, что косвенно виноват в твоем «падении»?

– Если он разбирается в женских нарядах, то он должен был пожалеть меня.

Пуховик, который я надела, в двух местах зашит. У меня в нем мама собаку по утрам выгуливает.

– Когда я дал Киселеву задание охранять тебя, у него настроение на неделю вперед пропало. Вот что значит – у человека есть совесть! Ему ведь до сих пор стыдно перед тобой. Он, часом, обниматься к тебе не полез?

– Я его возле кафе под руку взяла, так он ненавязчиво высвободился и всю дорогу шел на «пионерском» расстоянии.