Афера для своих

Ты не забыл, что у Сергея есть жена, с которой он не разведен, и дочь? Сейчас они носа не показывают, живут тихо-тихо, но если его не станет, то тут же заявят о своих правах. Жена Сергея не дура, чтобы от его наследства отказываться. Тысяч сто долларов ей хоть как причитается.

– Что-то много заломила, – неуверенно возразил Ефремов.

– Считай сам! – разошлась раззадоренная Марина. – Рыночная цена СГТС – миллион долларов. Подели на три, а потом одну треть еще раз пополам, сколько получится?

– Тысяч сто шестьдесят с копейками, – мгновенно посчитал оперативник.

– Мне бы такие копейки! – возмутилась Федосеева. – Шесть тысяч долларов для тебя не деньги? Переведи свою зарплату в баксы, сколько получится?

– Один раз перевел. Получилось – не очень, – напомнил Ефремов о неприятном для Марины разговоре.

Девушка поняла, о чем он говорит, и обиделась. Она от чистого сердца хотела помочь Ефремову разобраться в уставном капитале СГТС, а нарвалась на неприятности.

Игорь не собирался ссориться с ценным источником информации.

Он в знак примирения чмокнул Марину в щеку, ласково погладил ее по спинке.

– Перестань. Я не хотел, но разговор о зарплате ты сама начала.

Больше в этот вечер о делах они не вспоминали.

10

В пятницу Бериев доложил о проделанной работе:

– Кайгородова Елена Петровна, 1965 года рождения, уроженка нашего города. Вот ее фото. – Он выложил на стол фотокарточку с отметкой фотосалона «Тайга» в углу.

– Какой у нее печальный взгляд! – удивился Ефремов.

 – Ее что, перед фотосалоном обворовали?

– Да нет, похоже, она всегда была такая: грустная, задумчивая, беззащитная.

Елена Кайгородова была запечатлена на фотографии в положении «классический полуоборот», или «три четверти». При такой съемке опытному фотографу удается скрыть мелкие дефекты лица и подчеркнуть глаза человека на портрете. Как ни странно, в фотосалон Кайгородова пришла в школьной форме с комсомольским значком на груди.

– Если бы я встретил такую девушку и она бы попросила меня помочь, я бы, не задумываясь, пошел за ней, – оценил Кайгородову Ефремов.

 – Есть в ней что-то по-детски беззащитное и трогательное. Представляю, как за ней мальчики бегали в школьные годы. Сколько ей здесь лет? Семнадцать? Странно, что я ее совершенно не помню. Я посмотрел свои записи за ноябрь-декабрь 1982 года. У меня стоит в плане допросить Кайгородову, а вот вызывал я ее или нет, уже не помню.