Кочевая кровь

Марина пару раз заикалась, что неплохо бы ей обновить гардероб и купить на зиму новый головной убор, но я сумел отбить ее поползновения на семейный бюджет.

– Марина, какая шапка, о чем ты говоришь? Нам сейчас на доплату понадобится уйма денег, взять их негде, нам даже сотни никто не даст взаймы. У нас всех поступлений – это две наши зарплаты, и давай исходить из них. Квартира, как я считаю, важнее, чем новые вещи.

– Что же теперь, мне голой ходить? – возразила она.

– Почему же голой? Тебе этой шапки еще на пару лет хватит, а там обживемся и новую купим.

Марина вытащила из шкафа свою старую формовку и показала ее затыльник, вышарканный до засаленной кожи.

– Что ты мне тычешь этой лысиной? – скривился я. – У тебя на пальто приличный воротник, из-под него ничего не видно. Марина, я в кроличьей шапке хожу, и ничего, а мне бы по статусу тоже одежку поприличнее надо. Я хоть мелкий, но начальник.

– Ты начальник над мужиками, вам все равно, в чем ходить, а я в женском коллективе работаю.

У нас если у кого затяжка на колготках появится, то это на полдня обсуждений. А уж потертая шапка! Да меня все засмеют, скажут: «Ты где такое старье нашла, от бабушки досталось?»

– До переезда никаких обновок! – отрезал я. – Иначе мы будем еще неизвестно сколько болтаться между небом и землей. И потом, когда мы в новую квартиру въедем, чем ты ее обставлять будешь?

Она, вздохнув, согласилась.

Здесь надо заметить, что, живя на съемной квартире, мы не покупали ни мебели, ни бытовой техники.

Обстановка на кухне, шкафы и кровать принадлежали хозяевам квартиры. Телевизор и холодильник мы взяли напрокат. Случись нам завтра переезжать, спать в новой квартире пришлось бы на полу, так как у нас даже своей раскладушки не было.

В середине октября выпал первый снег, и уже через неделю установились морозы. Моя прошлогодняя шапка за лето усохла, мех на ней скомкался и поблек. Пришлось покупать новую. Через начальника БХСС нашего райотдела я достал кроличью ушанку за пятнадцать рублей и был вполне ею доволен: новый кроличий мех выглядит не хуже, чем потасканная норка.

Марина, осмотрев обновку, пробурчала что-то типа «только о себе думаешь!» и на этом успокоилась. Сама она стала ходить в старой шапке, но каждый раз, надевая ее, горестно вздыхала: «Господи, на кого я похожа, на кикимору какую-то!» Я не обращал внимания на ее нытье, и, как оказалось, зря.

Перед 7 Ноября Марина вернулась с работы с бумажным свертком.