Кочевая кровь

– Это территория, занимаемая полигоном твердых бытовых отходов, – я провел рукой над папками, посмотрел на «графа». Он согласно кивнул, такой наглядный рассказ его устраивал. – Полигон делится на две части: свалка бытовых отходов и полигон для строительного мусора. У полигона для строительного мусора день и ночь горит отвал. Отвал – это такая широкая траншея, в которую бульдозером спихивают все, что может гореть. Один раз в неделю отвал подпитывается самосвалом угля.

Комаров закурил, выложил пачку папирос перед собой.

Я забрал папиросы и пристроил их на углу у крайней папки.

– Это недостроенное одноподъездное пятиэтажное здание, – сказал я, показывая на пачку «Беломора». – От него сейчас торчит один остов. Сколько я ни пытался узнать, зачем кто-то начал строительство здания на границе полигона твердых бытовых отходов, все тщетно. В управлении градостроительства и БТИ на него нет никакой документации. Стройтрест, который занимался его возведением, слился с головной организацией и весь архив передал ей.

Сейчас архив находится в городе Новосибирске, и я к нему доступа не имею.

– Какой у нас все-таки бардак в стране! – искренне возмутился Комаров. – Давно пора порядок наводить. Если здраво подумать, зачем строить здание рядом с помойкой?

Мы с Малышевым пожали плечами, мол, не наше дело за стройками следить. Меня так эти руины вообще не касались – их возвели лет десять назад, когда я еще в средней школе учился.

– Сейчас я вам расскажу одну историю, – оживился Комаров. – Как-то поехали мы за грибами большой компанией.

От ближайшего населенного пункта удалились в лес километров на пять, не меньше. Смотрим, посреди поляны лежит бетонный блок, толстый такой, для фундамента. Блок уже весь мхом порос, в землю просел. Вот спрашивается, кому было надо бетонный блок в чащу переть? Его же просто так не утащишь – грузовик нужен как минимум. Походили мы вокруг блока, так ничего и не поняли. Ну да ладно, это было небольшое лирическое отступление. Продолжайте, товарищ Лаптев!

На левый угол стола я положил свою фуражку.

– Это поселок, именуемый в народе Нахаловка.

Комаров согласно кивнул, название ему было знакомо.

– Для управления градостроительства и архитектуры этого поселка не существует, но по факту он есть. Жители его в основном занимаются работами на полигоне. Главный их промысел – сбор пустых бутылок.

– Все хорошо, все понятно! – перебил меня Комаров. – Допустим, гипотетически, что цыгане-люли прорвались к нам в город.