Ритуал для посвященных

Отец бросился на кухню, вернулся со стаканом воды, накапал в него корвалол, дал матери выпить и говорит: «Давайте спокойно во всем разберемся и тогда решим, нет ли тут ошибки». Беременная вытерла слезы, разом успокоилась и рассказала такую историю.

Ее зовут Снежана. Ее восемнадцать лет, в этом году закончила ПТУ – швеей в ателье работать будет. В феврале она была на каникулах, гуляла по городу с подругой. У этой подруги есть парень – Сергей. От нечего делать они пошли к нему в гости, там познакомились со мной.

Я и Сергей распивали водку, больше в квартире никого не было. Девчонки выпили по рюмке, сфотографировались со мной, то-се и остались на ночь. Серега с подругой в одной комнате, я со Снежаной – в другой. Под утро я ее уломал, и она уступила. В первый раз в жизни в интимные отношения вступила. До этого голого мужика только на картинке видела. Врет, конечно, но сейчас уже поздно крыльями махать! Живот у нее реально торчит – шесть месяцев беременности.

– Дальше! – потребовал Воронов. – Каяться в церкви будешь.

– Про февраль – все, больше в этом месяце событий не было. Беременная говорит, что на другой день я уехал в Хабаровск, обещал писать, а сам – ни гу-гу, исчез с горизонта. Она же обо мне все это время помнила, узнала адрес, где живу, и когда живот выпер, то во всем призналась матери, и они пошли ко мне, разборки устраивать. Отец спрашивает: «Так было?» Я отвечаю: «Не помню я этой крали! Не спал я с ней!» Девчонка – снова в слезы, ее мамаша как зарычит: «Тебе этот номер не пройдет! Ты дел наделал, а теперь в кусты? Она твоего ребенка вынашивает, и фотография – тому подтверждение.

Если не женишься на ней, то я в суд подам, чтобы тебе алименты присудили, и в школу твою в Хабаровск напишу, чтобы тебя, бесчестного подлеца, покрывать не смели».

Тут мы начали препираться, и я с мамашей беременной разругался. Она визжит: «Не смей больше мою дочь кралей называть – у нее имя есть!» Я отвечаю, что мне по фигу, как ее зовут, и пусть она валит к тому, кто ей ребеночка заделал.

Отец стал всех успокаивать, мать опять за сердце схватилась. Мамаша беременной успокоилась и ушла, но пообещала в воскресенье прийти и продолжить разговор уже «по-другому». После их ухода мать ушла в спальню плакать, а я с отцом закрылся на кухне. Он достал припрятанную от матери бутылку водки, выпили, сняли стресс.