Смерть со школьной скамьи

Этот пробыл в подъезде минут пять или десять, не больше. Потом он вышел и вот так, через двор, через аптеку ушел на проспект. А уж потом во двор вышел старик с собакой. Остальное ты, наверное, знаешь?

– Остальное знаю. Два милиционера, которые подошли к старику, – это я с напарником.

– Помяни мое слово, Андрей, мужик в кепке – это человек власти. Кстати, а что там, в доме сестры, случилось? Я в нашем дворе столько милицейских машин отродясь не видела.

– Там застрелили из пистолета молодую девушку.

– Это мужик в кепке ее убил, – безапелляционно заявила старуха.

 – А тот, в капюшоне, пришел к ней в гости, увидел, что она мертвая, испугался и убежал.

– Человек в капюшоне откуда появился? Он наблюдал за подъездом с детской площадки или пришел с проспекта?

– Вот это я просмотрела, – стушевалась старуха.

Попрощавшись с Полиной Александровной и заверив ее, что никто третий о нашем разговоре не узнает, я пошел докладывать о результатах работы следователю.

К семи вечера вместо изгнанного Мелкумяна к работе подключился инспектор Виктор Стадниченко.

На вид ему было лет тридцать пять, среднего роста, черноглазый, смуглолицый. Подстрижен Стадниченко был очень коротко, как недавно освободившийся зэк.

– Родителям убитой сообщили о несчастье? – между делом поинтересовался он.

Члены следственно-оперативной группы переглянулись. Естественно, родственникам Лебедевой никто об убийстве ничего не сообщал. Каждый надеялся, что кто-то другой возьмет на себя эту неприятную миссию.

– Давайте Андрею Николаевичу поручим съездить к ее родителям, – предложил следователь.

– Ни за что! – отрезал я. – Что хотите со мной делайте, но к ним я не поеду и ни о чем с ними говорить не буду.

После бурного препирательства неприятную обязанность решил взять на себя следователь.

Но не успел он вызвать дежурный автомобиль, как появился Николаенко.

– Не надо никуда ехать, – заявил он. – Я уже сообщил ее родителям о трагедии.

Все с облегчением вздохнули. Воспользовавшись возникшей паузой в работе, я отпросился на ужин.

Но вместо круглосуточно работающей столовой в типографии газеты «Советская Сибирь» я поехал в Октябрьский район, где жили родители Лебедевой.

Дома у Лебедевых кроме ее родителей и старшей сестры было еще человек пять-шесть родственников и знакомых. Отец и мать Лены были в состоянии прострации, так что поговорить я мог только с ее сестрой Маргаритой.

– Мне надо две фотографии Лены, – официальным, не терпящим возражений тоном заявил я.