Судьба. Исключение виртуальности

В ту же ночь вернувшись домой, Ираклий заявил дочери с зятем, что репатриируется в Израиль. После первого шока и осторожных вопросов по поводу состояния здоровья, Борис (да, да, конечно Бяша) разразился тирадой, о том, что это не только сумашедшая глупость, но и преступление против науки.

– Именно сейчас, когда мы так близки к тому, чтобы сделать людей счастливыми. Без химии, насилия, гипноза и прочих фокусов, а исключительно средствами виртуальных технологий, раскрыв перед ними великие тайны СУДЬБЫ…

– Единственное, что ты можешь сделать – перебил его Ираклий – это доставить удовольствие профессорам в лампасах прицепить себе очередную лычку.

К тому же, мне есть на кого оставить институт. Ты профессионал, член ученого совета. А что тесть – эмигрант, так времена, вроде, изменились и с этим проблем не будет. Через полгода он уехал.

Когда Бен Гурион формулировал ВЕЛИКУЮ ЕВРЕЙСКУЮ МЕЧТУ о нормальном государстве, со своими ворами и проститутками, программистов он в этот список не включил.

Трудовая биография Ираклия в Израиле фурора не произвела. Помаявшись несколько месяцев после окончания ульпана охранником, он наконец получил приглашение на собеседование в небольшой ипотечный банк. Просмотрев его резюме, интервьюер, с нарочито подчеркнутой вежливостью сказал.

– Вы, конечно, извините меня, примитивного израильтянина, но ваш CV выглядит, мягко говоря, неправдоподобно. В 1967-м году, не то что в России, у нас компьютеров не было!

– У нас не было – ответил Ираклий с легким грузинским акцентом, сохранявшимся даже в ивритской «транскрипции» – а там были.

И это не сделало нас сильнее.

Все-таки он был гений. Через неделю ему сообщили, что он принят. Так в Израиле появился еще один программист.

Глава седьмая. Пятый постулат

Программисты, как утверждал Томас Ватсон младший – люди особого склада ума, а потому привлечение их к выработке важных решений в сфере менеджмента, финансов и даже политики, могло бы быть весьма эффективным, что и доказал личным примером, совершив технологическую революцию всемирно-исторического масштаба без единого доллара бюджетных субсидий.

Все бы так – коммунизма не надо. Но, как говорится, НЕ СУДЬБА…

Итак, Алексей пришел к выводу, что СУДЬБА, как некая предопределенная инварианта, имеет дискретный характер (в последнее время, почти канонизированной стала дурацкая ошибка – употреблять слово «дискретный» вместо «секретный»; дискретность это отсутствие непрерывности).