Ведьма

Наверное, где-то в середине зимы, в году так 1904, еще при царе батюшке, при императоре нашем Российском Николашке II. В самом, что ни на есть, сердце славной Украины, в селе Хоружи Полтавской губернии.

Хоть и годочков своих тогда Николай Солово отмерил не то, чтобы много, тридцать два ему минуло, а вот пост он держал высокий. Довелось ему служить в полиции в городе уездном Полтаве. Наружностью Солово отличался благородною. Как говорится, уродился человек родителям на славу, а женскому полу на усладу. Был пристав черноволос, высок, в плечах широк, в талии узок, как полагается, носил усы, перед начальством спину понапрасну не гнул, был в меру строг и к людям, вне зависимости от роду и чину, добродушен.

Просыпался Солово завсегда затемно, потому как работу свою любил и ответственность, возложенную на него, разумел. Женат он не был и жил в доме, что и участок, только на верхних этажах. До десяти часов, прибравшись и позавтракав, пристав в голове своей все в порядок приводил: читал ведомости свои, кто, что и сколько сделал, вспоминал, сколько в производстве дел и какие это дела, а к десяти часам уже был в кабинете, где на рабочем столе ждала его целая куча писем, доносов всяких, телеграмм, прошений и заявлений.

Вызывал по обыкновению пристав помощника своего – человека возраста почтенного и в сыскном деле опытного. Ростом тот помощник был не высокого, с лицом бледным, от висков до скул с седыми полубочками. Обсуждал Солово с ним текущие дела, слушал его доклады о ночных событиях, давал ему распоряжения.

После приходили разные чиновники со своими докладами и в какой те у них дела стадии. И так каждый божий день у Соловы. С утра до позднего вечера: доклады, поручения, прием граждан.

И надо же было Солове тем январским утром письмо то, будь оно не ладное, из пачки дернуть. Не то, чтобы лично, а как будто сам чёрт подтолкнул его руку к тому письму. Да было бы то письмо какое-то важное, с печатью, какой сургучною – другое дело, или с вензелем каким, а он нет – самое, что ни на есть – обыкновенное: серое и мятое, точно его перед нужником кто руками жамкал и примерял.

И вот читает пристав то письмо, а там написано:

«…Ваше высокородие, обращается к вам Буров Гаврила, Ипата Бурова сын с той только просьбою, что не в силах стерпеть несчастье мое. Что только вас, Ваше высокородие, просить могу в беде моей глубокой помочь. Ушла из хаты дочка моя на колядки Марийка и уже как два дня шукаем ее, а дочки и следу нету.