Белый царь – Иван Грозный. Книга 2

Иван остался один. Рассказ немецкого лекаря произвел на него впечатление, хотя внешне царь виду не показал. Сейчас же он думал о том, кто мог стоять во главе заговора против единственного любимого им человека, супруги Анастасии.

В дверь постучали, и в палату вошел князь Ургин.

– Здравствуй, государь! Не помешаю?

– Что ты, Дмитрий, проходи.

– Вижу, печален ты.

– С Настей опять было плохо.

– Ты бы покой ей дал, не возил с собой. Чтобы хворь отступила, надобно время и покой. Отлежаться бы ей. А Домна отварами и мазями поможет.

Она в этом деле знаток. Я слыхал, что из Юрьева знахарка приехала.

– Да. Кроме нее и немец из Ливонии прибыл, лекарь.

– Ну вот, вылечат они Анастасию.

– Я в это верю. Вылечат, конечно, если та хворь поддается исцелению и кто-то не стремится убить мою жену.

– Откуда такие мысли, государь?

– А вот ты послушай, Дмитрий, что за историю поведал мне германский лекарь. Присаживайся на лавку.

Ургин так и сделал.

Иван повторил рассказ Курта Рингера, потом спросил:

– Что на это скажешь, князь Ургин?

– Поступку германского барона нет оправдания.

Господь наказал его по справедливости. Но почему тебя так заинтересовал этот рассказ? Или имеешь подозрения, что Анастасию медленно изводят?

– А ты на моем месте думал бы так?

– Не знаю, – задумчиво проговорил Дмитрий. – А кого ты подозреваешь? Княгиню Ефросинью Старицкую? Но она вроде успокоилась, ведет затворническую жизнь, даже с сыном, князем Владимиром Андреевичем, почти не общается.

Молится. Милостыню раздает. У меня на ее подворье есть человек, который много знает о делах княгини. Ничего интересного он не сообщает. Во дворце царица всегда под охраной, пища проверяется. Может, ты усугубляешь положение? А случай с немецкой баронессой всего лишь совпадение?

– Сам голову ломаю. Вопросов много, ответов нет, а предчувствие беды остается. Внутренний голос подсказывает, что кто-то помог Насте заболеть.

– Так она теперь ни с кем и не общается, кроме проверенных слуг, тебя да детей, изредка встречается с митрополитом.

Иван кивнул.

– Да, но это сейчас, когда болезнь стала явной. А до того? Прежде она часто беседовала с Сильвестром. Наш вездесущий протопоп ко всем подбирает ключик, желает быть хорошим. Коли кто и вызвал болезнь, то только он, священник Сильвестр, потому как больше некому. Да, это предположение, не имеющее доказательств. Но княгиня Ефросинья ненавидит мою семью. Сама она ничего сделать не может.