Белый царь – Иван Грозный. Книга 2

– А где, Малюта, взять доказательства вины Сильвестра и Адашева? На пустом месте суд не вершится. А наказание без суда – тот же разбой. Не для того мы создавали судебную систему, чтобы потом плевать на нее. Так не будет.

– Верно все говоришь, государь. Только если заговорщикам закон не писан, то почему он должен их защищать? А насчет доказательств есть у меня одна мыслишка.

– Не тяни жилы, Малюта. Говори!

Скуратов погладил бороду.

– Адашев на своем подворье содержал польскую вдову Марию-Магдалину в качестве полюбовницы.

Она и сейчас на Москве. У нее пятеро детей. Надо бы с ней поговорить. Магдалина скажет все, что знает. Ей просто деваться некуда. Куда она с детьми пойдет из Москвы, коли прогнать ее из подворья Адашева?

– Она может ничего не знать о делах полюбовника.

– А вдруг знает? Я бы допросил ее, да и детей.

– Хорошо, – согласился Иван. – Допроси, но предупреждаю, никакого насилия. За самоуправство карать буду строго.

– Слушаюсь, государь.

Иван повернулся к Рингеру, стоявшему рядом:

– То, что слышал, забудь.

Иначе головы не сносить. Не думаю, что ты хочешь разделить судьбу своего товарища Вольфа.

– Да я и не слушал, государь!

– Тем лучше для тебя! Сейчас же, немедля поедешь в село Коломенское. Осмотришь царицу и начнешь лечить тем снадобьем, которое удалось сохранить. А ты, Малюта, проводишь лекаря в село, усилишь там охрану и только после этого займешься польской вдовой!

– Слушаюсь, государь!

– Ступайте, и да поможет нам всем Господь!

Прошло два дня.

Иван не мог выехать из Москвы. Он занимался ликвидацией последствий пожара. Рингер из Коломенского докладывал ему о состоянии жены. Лекарь делал все возможное.

Малюта тоже не терял времени даром. Он явился к царю с утра 5 августа. По его довольному виду Иван понял, что Скуратову удалось узнать нечто важное по поводу заговора против Анастасии.

Малюта поклонился, приветствовал царя, передал ему лист бумаги и сказал:

– Все, государь, показания полюбовницы Адашева Марии-Магдалины.

В них много чего интересного.

Царь начал читать. Из показаний женщины следовало, что Алексей Федорович, угодив в опалу, постоянно пребывал в ярости. Он много пил, ругался. Грозился, что Иван еще пожалеет о содеянном. Кричал, что Сильвестр говорил правду, когда утверждал, что болезнь Анастасии – это Божья кара царю, несправедливо обвинившему своих ближних советников. Ее смерть останется на совести Ивана, потому как только он будет виноват в этом.