Донные Кишотки

Много это или мало? Почему не ведро или кружка? Не мешок, не ушат, не короб? Почему выбран не объём воды, или другой жидкости, так необходимой человеку для существования? Почему не «литр», в конце концов? Он старше, его название дошло к нам ещё от наименования древнегреческой монеты?

А оказывается, всё просто. Ни воздух, ни вода в то время не имели цены. Их было достаточно для всех и повсюду. А фунтами измеряли, во-первых, продукты, которые можно употреблять в пищу. Так вот! Фунт – именно та мера, которая позволяла человеку прожить день и остаться сытым.

Хлеб, мясо, овощи – в любой пропорции. Калории ещё не научились считать, а уже знали, что мера жизни – фунт!

И тогда этот фразеологизм можно расшифровать таким образом…

Йошка подошла к столу Ученого Совета, согнулась пополам, протянула руки и подняла голову Ицхака так, чтобы он мог рассмотреть её грудь под туникой.

– «Придёт время, и ты узнаешь, чего стоит твоя жизнь, если случится горе»! Однозначного количественного ответа здесь нет.

Для каждого он – свой!

Произнеся эти слова, Йошка развернулась лицом к амфитеатру, согнулась и застыла в благодарном поклоне зрителям. Профессора остолбенели, вонзившись взглядами в открывшееся перед ними зрелище под туникой. Амфитеатр разразился овацией.

Циля, оглушенная потоком непонятных слов, была растрогана до детских слез, беззвучных и прозрачных. Папики, с удовлетворением покачивая головами, делали вид, что что-то поняли. Ишта, пользуясь своим положением нападающего, подошла к первому ряду амфитеатра и бросила к ногам неистовствующих молодчиков полотенце.

Толпа не замолчала. Тогда она сунула два пальца в рот и покрыла гомон богатырским свистом. Кое-как, нехотя, студиозусы начали приходить в себя и рассаживаться по местам. Вернувшись на место, она заявила Совету, что просит помощь зала.

Такого удара никто не ожидал.

– У меня есть контраргумент! – вскричала Ишта. – Малик, брат, выйди на свет!

Из амфитеатра под недовольный ропот толпы начал спускаться тощий таджик неопределенного возраста и цвета.

Чем ближе он подходил к кафедре, тем меньше и уже казалось его продолговатое лицо, горизонтальная складка вместо губ разрезала пространство под острым носом точно перпендикулярно ноздрям, в родственники к богинеподобной Иштар он никак не годился. Но оспаривать такое не полагалось.

Встав рядом с кафедрой, Малик тихо произнёс:

– Так вот. «Лихо» – это лишнее, лишний вес. Перевес у торговцев.