Седьмой принцип

Правда, нужно отдать должное и Марине, иногда ей удавалось-таки прожигать и эту его защиту. Это оказывалось возможно, когда она применяла тактику длительного непрерывного воздействия. И тогда для срочной и аварийной заделки возникших в его стеклянной стене брешей в них летели молотки, или ведра, или что там еще в тот миг оказывалось у него в руках. И ничего, между прочим, действовало отрезвляюще. На обоих. После чего общими усилиями статус-кво восстанавливался. Прочного мира по-прежнему не было, одна только видимость, но тишина торжествовала вновь.

Таким вот образом они, худо-бедно, как-то ладили между собой несколько последующих лет, периодически ругаясь и даже разругиваясь, но неизменно возвращаясь к нормальному и мирному сосуществованию. Он думает, это потому, что так было нужно им обоим. Все изменилось, а точней разрушилось, когда пропал Вальтер.

– Вальтер? Кто это? – спросила Нина Филипповна.

– Сын…

– Вы назвали сына Вальтер? Как странно! – Нина Филипповна была сильно удивлена, чтобы не сказать поражена, этим, казалось бы, второстепенным для нее обстоятельством.

– Я тут ни при чем, – вяло отреагировал Лис. – Меня просто поставили в известность, что будет вот так. Ознакомили с фактом, как, собственно, и всегда, что так будут звать моего сына. Уже зовут. А вы-то отчего так возбудились? Какой сакральный смысл разглядели вы в этом обстоятельстве?

– Я-то как раз вижу все, что надо, – сказала Нина Филипповна, – но тебе про то знать пока рано. Ты продолжай…

– Вот так всегда, – проворчал Лис, – как я – рассказывай, а как мне – рано и вообще не положено знать.

– Слушай, какой ты ворчун, однако, – заметила хозяйка и мягко поощрила: – Рассказывай, рассказывай! Как это произошло?

– Да как… Не знаю я как, – через силу стал вспоминать Лис. – Я с утра был в мастерских, а ближе к обеду, к полудню то есть, прибежала Марина, вся в соплях. В истерике бьется: сын потерялся. Отвела на детскую площадку, оставила на полчаса, пока в магазин ходила, она всегда так делала.

Когда вернулась, все дети на месте, а Вальтера нет. Никто ничего не видел. Абсолютно ничего. Никаких следов, зацепок, предположений – ничего. Словно его и не было никогда. Пропал вместе с машинкой, которую я ему на день рождения подарил. Он с ней в песочнице играл. Так, поверите, даже следов на песке от той машинки не осталось. Ну и, конечно, надо ли говорить, что это была катастрофа. Катастрофа нашей жизни. Марина, естественно, во всем обвинила меня.