Боевой расчет

Потом пообедали. Дед спросил:

– Вечера ждешь али ночи?

– Вечера, как стемнеет!

– Лодку где оставил?

– У крайнего мостка.

– С мотором?

– Не тащить же его на себе?

– Так сопрут ведь!

– Найду – башку отрежу!

– Кому? Кого ты тут найдешь? Уволокут мотор, вовек не сыщешь!

– Я найду! Глаз да ушей в поселке много.

– Ну ты как знаешь, а я пройдусь к реке, посмотрю. Все одно делать нечего. Выпить еще захочешь, за лавкой, в сенях найдешь!

Дед Ефим вышел. Сулема проводил его взглядом.

Сколько дед жить собрался? Годы? Месяцы? Нет, дедушка, не угадал ты.

Дни тебе остались, считаные дни. Много ты знаешь, к сожалению, вдруг решишь покаяться, и не только священнику, груз грехов с души снять. Их, поди, у тебя накопилось немало. Так что такой вот расклад. Но пока походи, подыши воздухом. Еще пару дней у тебя есть, пока он, Сулема, закончит дела с Яковом Петровичем, такой же плесенью, и «невестушкой» своей, Настей! Смерть тебе легкой будет, потому как неожиданной, ты и понять-то ничего не успеешь, как отойдешь в мир иной. Даже сам Сулема предпочел бы в случае чего, чтобы его грохнули откуда-нибудь из-за угла, в спину, насмерть, сразу.

Глава шестая

Дед вернулся часа через два.

Сулема спросил:

– Что-то ты, дед, долго у реки торчал. Или ходил еще куда?

– Нет, вышел к мосткам, сел в твою лодку, да так и просидел, о жизни своей прожитой думая.

– Не тронули лодку? – спросил чеченец, решив сменить тему, так как ему не хотелось слушать причитания старика о своей загубленной молодости, одинокой старости и тому подобной ерунде.

– Нет! Все в порядке! Да ты и поставил ее так, что, не подойдя вплотную, лодку даже со склона не видать. Ладно, чего-то мне не можется. Про здоровье вчера вспомнили, вот и результат – сглазили, не иначе!

– Не надо было у воды сидеть, просквозило тебя на ветру – и весь сглаз!

– Может, и так. Сейчас лекарства своего приму и на печь, ты уж тут один как-нибудь.

– Давай, давай, дед, лечись!

– Со мной не дернешь грамм сто?

– Нет, не буду.

– Ну смотри.

Выпив стакан первача, занюхав выпитое коркой хлеба, дед Ефим взобрался на печь, где за занавеской и затих, уснув.

Сулема вновь остался один в комнате. Ближе к вечеру стал накрапывать дождь. Сначала редкий, несмелый, потом плавно перешедший в приличный ливень. Это было на руку Хозе, если девка даст согласие. Тогда действовать придется немедленно и там и здесь, чтобы к утру покинуть Рахтур.