Бой после победы

Тот сразу уловил запах спиртного, удивленно спросил:

– Вы пили в такую рань?

Колян пожал плечами:

– Ну и что? Я же в отпуске и могу делать все, что заблагорассудится, в рамках закона, естественно!

– Но воспринимаете реальность адекватно, а то, может, наш разговор не имеет смысла?

– Вы же прекрасно видите, майор, что я не пьян, а запах – явление остаточное.

– Не забывайте перед званием произносить слово товарищ, это вам не с Захарченко общаться.

Николай согласился:

– Это точно подмечено, товарищ майор!

На слове товарищ Колян сделал ударение.

Новый начальник внимательно посмотрел на Горшкова:

– А вы действительно такой, каким вас мне представляли.

– Интересно, и какой же?

– Ершистый, самовольный, не отличающийся дисциплиной!

– Я бы охарактеризовал себя по-иному – свободный, независимый, не скрывающий и не боящийся высказывать собственное мнение, даже если оно не нравится начальству, блюститель закона.

Нагловато вышло? Возможно! Но характеристика более соответствующая действительности. Кому, как не мне, лучше других знать себя?

Майор протянул:

– Да-а, скромности вам не занимать! А не мешало бы, Горшков, вести себя скромней! Несмотря на все ваши несомненно достойные восхищения заслуги перед отечеством!

– На что вы намекаете? На звание Героя?

– И на это тоже! Да, вы кровью заслужили это звание, и я не собираюсь обсуждать ваше героическое военное прошлое.

Но живем мы, лейтенант, настоящим! А значит, должны исходить из той ситуации, что складывается сегодня.

Николай не без доли ехидства заметил:

– Извините, Семен Григорьевич, но вы к воинскому званию забыли добавить слово товарищ.

Или вам это можно? Как начальнику?

Лушин вновь внимательно посмотрел на подчиненного:

– Ну-ну, Горшков, продолжайте в том же духе, но уверяю, на пользу вам конфронтация со мной не пойдет!

– А я не ищу пользу, личную пользу на государственной службе.

Майор вздохнул:

– Да, видимо, разговора душевного у нас с вами не получится. По крайней мере сегодня.