Аллан Кватермэн

Потом вдруг движение его изменилось, – он начал летать буквально вокруг всего тела Альфонса, не ближе нескольких дюймов, но не задевал его. Странное зрелище представлял из себя маленький человек, скорчившийся, не смевший двинуться с места из опасения неминуемой смерти. Его черный палач продолжал вертеть около него топором, сверху, справа, слева, вокруг всего маленького человека. Более минуты продолжалось это, потом я увидел, как что-то блестящее коснулось лица Альфонса, и что-то черное упало на землю. Это был кончик щегольских усов маленького француза.

Умслопогас облокотился на свой топор и громко захохотал, а Альфонс, подавленный страхом, упал на землю. Мы стояли и смотрели, пораженные этим сверхъестественным искусством владения оружием.

– Инкози-каас очень остер! – сказал зулус. – Удар, отрубивший рог буйволицы, мог бы разрубить человека с головы до пят. Редко кто умеет так ударить, как я. Смотри, маленькая буйволица! Добрый ли я человек, если смеюсь теперь? Ты был на волосок от смерти. Не смейся опять! Я все сказал!

– Зачем ты выкидываешь такие штуки? – спросил я дикаря с негодованием.

 – Ты, вероятно, помешан! Ты мог убить человека!

– Нет, Макумацан, я не убью! Трижды, пока топор летал, недобрый дух шептал мне, чтобы я прикончил его; но я не послушал его. Я пошутил, но «буйволица» нехорошо делает, что насмехается надо мной. Теперь я пойду делать щит, я слышу, что пахнет кровью, Макумацан! Поистине, пахнет кровью! Разве ты не замечал перед битвой, как появляются на небе коршуны? Они слышат запах крови, Макумацан, а мое чутье еще острее.

Я иду делать щит!

– Этот ваш дикарь довольно неприятная личность! – сказал мистер Мекензи, бывший свидетелем всей сцены. – Он напугал Альфонса, посмотрите! – миссионер указал на француза, который, весь дрожа, с побелевшим лицом, направлялся к дому. – Я не думаю, чтобы он стал еще смеяться над «черным господином»!

– Да, – отвечал я, – он зло шутит! Когда он рассердится, с ним беда, а между тем у него предоброе сердце! Я помню, как несколько лет тому назад он няньчил целую неделю больного ребенка.

У него странный характер, но он правдив и верный товарищ в опасности!

– Он уверяет, что пахнет кровью, – возразил мистер Мекензи, – надеюсь, что он ошибается. Я страшно боюсь за мою дочку. Она или ушла далеко, или сейчас будет дома. Уже больше трех часов теперь!

Я напомнил ему, что Флосси взяла с собой провизии и может вернуться не раньше ночи. В душе я сильно опасался за нее.