Дочь Монтесумы

«Наверное, клиентка, которая еще не знает о смерти Фонсеки», – решил я и уже хотел приказать слуге, чтобы он ее выпроводил, но потом подумал, что, может быть, смогу ей чем-нибудь помочь или хотя бы выслушать ее и на время забыть свое собственное горе. Поэтому я велел провести даму ко мне. В комнату вошла высокая женщина, закутанная в темный плащ с капюшоном, скрывавшим ее лицо. Я поклонился, усадил ее, но внезапно она снова поднялась и проговорила тихо и быстро:

– Я хотела видеть дона Андреса де Фонсеку, а не вас!

– Андреса де Фонсеку сегодня похоронили, – ответил я.

 – Во всех делах я был его помощником и остался его наследником. Если могу вам чем-нибудь помочь, располагайте мной.

– Вы так молоды, слишком молоды, – смущенно пробормотала дама, – а дело это ужасное и спешное. Можно ли вам верить?

– Судите сами, сеньора.

Подумав немного, дама сбросила плащ, под которым оказалось одеяние монахини.

– Слушайте, – сказала она. – Этой ночью мне предстоит еще немало забот, и я с трудом урвала время, чтобы прийти сюда для дела милосердия.

Я не могу вернуться с пустыми руками, поэтому мне приходится вам верить. Но сначала поклянитесь святым именем Божьей Матери, что вы меня не предадите.

– Я даю вам мое слово, – ответил я. – И если этого вам недостаточно, закончим наш разговор.

– Не сердитесь на меня! – взмолилась женщина. – Я не выходила за стены монастыря уже много лет, и у меня большое горе. Мне нужен самый сильный яд. Я хорошо вам заплачу.

– Убийцам я не пособник, – возразил я.

 – Для чего вам понадобился яд?

– О, я не должна… Но я вижу, что мне придется сказать. Этой ночью в нашем монастыре должна умереть одна женщина, почти девочка, молоденькая и красивая. Она нарушила обет и сегодня ночью умрет вместе со своим ребенком. Она, она… – о Господи! их замуруют живыми в стену монастыря, который она осквернила. Таков приговор, и его невозможно ни отменить, ни смягчить. Я аббатиса этого монастыря – не спрашивайте ни моего имени, ни как называется монастырь, – и я люблю эту грешницу, словно родную дочь.

Только благодаря моим особым заслугам перед церковью и моим тайным покровителям мне удалось добиться для нее высшей милости: прежде чем работу закончат, я смогу дать ей чашу с водой, к которой будет подмешан яд, и смочить отравой губы младенца, чтобы они умерли быстро. Я смогу это сделать, не беря на душу греха. У меня есть тайное отпущение. Помогите же мне стать невинной убийцей и спасти эту грешницу от последних земных страданий.