Голова ведьмы

Кто-то наскоро пересказал ей события сегодняшнего дня – всеобщее внимание по-прежнему было приковано к странному узелку, который никому не хотелось трогать.

– Хорошо, так почему же вы не развяжете его? – нетерпеливо спросила Флоренс.

– Я полагаю, мы все немного боимся! – со смехом отвечал мистер Кардус, с любопытством оглядывая собравшихся.

– Ну я, во всяком случае, не боюсь! – заявила Флоренс. – Дамы и господа, голова Горгоны вот-вот явится на свет, так что будьте осторожны и отвернитесь – иначе превратитесь в камень.

– Это становится таким восхитительно-пугающим! – шепнула Ева Эрнесту.

– Я знаю, там будет что-то ужасное! – обреченно промолвила Дороти.

Тем временем Флоренс вытащила старинную булавку, которой был сколот узелок, и принялась разворачивать ткань. Едва она развернула первый слой, на стол снова посыпались специи. Убрав их в сторону, Флоренс принялась медленно и очень аккуратно разворачивать ткань дальше. Чем больше ткани она разматывала, тем более отчетливую форму приобретал узелок – и это была форма человеческой головы!

Ева встала поближе к Эрнесту, а Джереми немедленно захотелось сбежать из гостиной.

Дороти поняла, что ее дурные предчувствия относительно содержимого шкатулки начинают сбываться; мистер Кардус увидел это и заинтересовался еще больше. Только Флоренс и «лихой наездник Аттерли» не увидели ничего особенного. Еще один оборот ткани – и вся она соскользнула с того предмета, что был надежно ею укрыт.

В гостиной воцарилась мертвая тишина, царившая несколько секунд, пока все рассматривали то, что скрывалось под тканью. Затем одна из женщин вскрикнула от ужаса, и тогда все, повинуясь какому-то общему импульсу, в страхе кинулись прочь из гостиной, восклицая на ходу: «Она живая! Живая!» Впрочем, нет, не все. Флоренс сильно побледнела, но осталась стоять возле стола, комкая в руках древнюю ткань. Остался и старый Аттерли – он замер и не сводил с предмета глаз, то ли парализованный страхом, то ли очарованный зрелищем.

Казалось, и то, что было найдено в старинной шкатулке, отвечает старику таким же взглядом.

Что же это было?

Пусть читатель представит себе лицо и всю голову прекрасной женщины лет тридцати. Голова эта покрыта густыми и длинными каштановыми локонами, а венчает ее довольно грубо выкованная корона, усеянная негранёными драгоценными камнями.