Клеопатра

Но что толку от того, что я – законный наследник царского престола, когда моя держава, мой Египет обращен в раба и постыдно пресмыкается перед погрязшими в роскоши Македонскими Лагидами, пресмыкается так давно, что, может быть, ему уже не хватит сил стереть с лица угодливую улыбку, расправить плечи и, сбросив ненавистное иго, гордо посмотреть в глаза миру со счастливой улыбкой свободного человека?

Вспоминал я и о том, как молился на крыше пилона в Абидосском храме, как боги ответили на мой призыв, и снова меня охватывали сомнения – во сне то было или наяву?

Однажды вечером, устав от занятий, я пошел прогуляться в священную рощу, что находится среди садов храма, и там, погруженный в глубокую задумчивость, чуть не столкнулся со своим дядей Сепа, который тоже медленно шел и о чем-то размышлял.

– Это ты, Гармахис? – крикнул он своим зычным голосом. – Почему так печально твое лицо? Не смог решить задачу, которую я тебе задал?

– Нет, милый дядя, – отвечал я, – задачу я как раз решил, она оказалась совсем не трудной, но ты прав: я в самом деле опечален.

Такая тяжесть на сердце, я истомился в этом уединении, мне кажется, меня вот-вот раздавит груз знаний, которые я постиг. Что пользы копить силы, если их нельзя применить?

– Как ты нетерпелив, Гармахис, – ответил он, – это все неразумие юности. Ты жаждешь изведать вкус битвы; тебе наскучило смотреть, как волны набегают на берег, – тебя манит броситься в кипящее бурное море и помериться силами с разъяренной стихией.

Значит, ты хочешь покинуть нас, Гармахис? Все карнизы нашего храма залеплены ласточкиными гнездами, и когда птенцы выросли, они улетают, – так и ты, мой Гармахис. Что ж, пусть будет по-твоему: твое время настало, лети. Я научил тебя всему, что знаю сам, и, мне кажется, ученик превзошел учителя. – Он умолк и вытер свои черные блестящие глаза – так огорчила его предстоящая разлука.

– А куда же я направлюсь, о мой дядя? – радостно спросил я.

 – Вернусь в Абидос, где меня посвятят в таинства богов?

– Да, ты вернешься в Абидос, а из Абидоса поедешь в Александрию. В Александрии, о Гармахис, ты займешь трон твоих предков. Слушай же, как обстоят сейчас дела в стране.

Ты знаешь, конечно, что, когда этот предатель, евнух Потин, нарушил волю покойного Авлета и сделал единоличным правителем Египта его сына Птолемея Диониса, сестра Птолемея, царица Клеопатра, бежала в Сирию.