Люди тумана

После долгого размышления Оттер предложил, наконец, ехать по левому рукаву, но Соа, до сих пор молчавшая, посоветовала взять вправо. Леонард сначала не согласился, но она настаивала, и лодка поехала в новом направлении. Пройдя ярдов 300 и не видя ничего, Оттер хотел посоветовать повернуть назад.

– Подожди, белый человек, – произнесла вдруг Соа, своими быстрыми глазами внимательно оглядевшая поверхность воды. – Что это там? – указала она на что-то белевшее в тростниках ярдах в сорока впереди.

– Перья, я полагаю, – отвечал Леонард, – однако, поедем туда и посмотрим!

– Это бумага, баас! – сказал Оттер, когда они подъехали близко к заинтересовавшему их белому предмету, – кусок бумаги на тропинке!

– Сними его поосторожнее! – сказал Леонард, с невольно забившимся сердцем при виде куска бумаги в подобном месте.

Когда Оттер положил на скамейку лодки снятый им с тростника кусок бумаги, Соа стала внимательно разглядывать его.

– Это лист из священной книги, которую читала моя госпожа, – произнесла, наконец, она с убеждением.

 – Я узнаю ее. Моя госпожа вырвала один лист и укрепила на тростнике, как знак для того, кто бы пошел по ее следам!

– Очень вероятно, – отвечал Леонард. – Тебе пришла очень хорошая мысль поехать по этому направлению. – Затем, нагнувшись к листу бумаги, он прочел следующие стихи, которые еще можно было разобрать:

«Ибо Он смотрит с высоты своего святилища; с неба Господь взирает на землю…

Слышать стоны пленников, освобождать приговоренных к смерти…»

– Гм… – произнес Леонард про себя, – тексты весьма соответствуют нашему положению.

Верящий в приметы счел бы это за хороший знак!

Через час они достигли конца острова.

– Ага, – сказал Оттер, – теперь я снова узнаю дорогу. Это тот самый рукав. Если бы мы не вошли в него, то, вероятно, так бы и не попали на правильную дорогу!

– Скажи, Оттер, – спросил Леонард, – ты убежал из лагеря работорговцев, как же это ты сделал, – в лодке?

– Нет, баас. Баас знает, что я силен.

Мой дух, давший мне безобразие, одарил меня зато силой, а если бы я был также красив, как ты, но не имел силы, то я был бы теперь или рабом, или мертвым. Со скованными цепями руками я убил того, кто был приставлен стеречь меня, и взял у него нож. Затем я разорвал свои цепи; смотри, баас, у меня до сих пор остались от них рубцы. Затем, когда другие подбежали, чтобы убить меня, я бросился в воду и нырнул, так что они более не видали меня.