Она и Аллан (сборник)

Дело в том, что они завидовали мне и хотели поразить в самое сердце через того, кто назывался моим сыном.

Глава 8. Великое ингомбоко

Некоторое время все было тихо, и так продолжалось до конца Праздника плодов.

Немало людей погибло за эти празднества, но тогда же происходило Великое ингомбоко, или травля колдунов. Многих заподозрили в колдовстве против короля. В то время в стране зулусов положение было таково, что все племя трепетало перед чародеями. Никто не мог спать спокойно, так как не был уверен, что на другое утро его не тронут жезлом изанузи, как назывались сыщики колдунов, и не приговорят к смерти.

Чака молчал и был доволен, пока изанузи выслеживали только тех, от кого он сам желал отделаться, но когда они действовали из своих собственных интересов и подвергали смерти его любимцев, король разгневался. Обычай страны требовал немедленной смерти тех, на кого указывали колдуны. Той же участи подвергалась и вся семья этого человека. Из-за этого сам король редко мог спасти даже тех, кого любил.

Однажды ночью я был призван к королю по случаю его нездоровья. В этот день происходило ингомбоко, и пятеро храбрейших военачальников были заподозрены вместе со многими другими в колдовстве. Все они были умерщвлены, послали также убить их жен и детей. Чака, очень рассерженный этими убийствами, призвал меня к себе.

– Мопо, сын Македамы, у нас теперь в стране зулусов правят колдуны, а не я! – обратился он ко мне. – Чем же это кончится? Чего доброго, они и меня самого заподозрят и убьют.

– Тот, кто идет по мосту копий, о король, падает в бездну небытия! – ответил я мрачно. – Сами колдуны не могут удержаться на этом мосту. Разве у колдунов не такое же сердце, как у других людей? Разве кровь их нельзя пролить?

Чака как-то странно взглянул на меня.

– Ты, однако, очень храбрый человек, Мопо, что осмеливаешься говорить такие слова мне, – сказал он.

– Я говорю то, что сам король думает, – ответил я. – Слушай, король! Правда, что тронуть настоящего изанузи – кощунство, а что, если изанузи этот – лжец? А что, если он обрекает на смерть напрасно и лишает жизни неповинных людей? Разве кощунство – подвергнуть его той участи, которой он подверг многих других? Скажи-ка, король!

– Это ты хорошо сказал, Мопо, – согласился Чака.