Она и Аллан (сборник)

Столпившись в одном месте, мы выставили наши копья таким образом, что лев, подпрыгнув, упал прямо на них, причем они глубоко вонзились в его тело. Тяжесть его падения сбила нас с ног, лев катался по земле, рыча от ярости и боли. Наконец он встал на ноги, хватаясь зубами за копья, вонзившиеся в его грудь. Тогда Умслопогаас, стоявший в стороне во время падения льва и, очевидно, имевший свой план в голове, испустил дикий крик и вонзил ассегай в плечо разъяренного зверя.

Лев протяжно застонал и свалился замертво.

Тем временем львица стояла вне загородки, держа во рту второго убитого детеныша, она не могла решиться покинуть ни одного из них, но когда она услышала последний стон самца, она выронила изо рта львенка и как-то сжалась, готовясь прыгнуть.

Умслопогаас стоял один прямо перед ней, он только что успел вытащить свой ассегай из тела убитого льва.

Разъяренная львица в один миг очутилась около мальчика, стоявшего неподвижно, точно каменное изваяние. Потом тело ее встретило конец копья, которое он держал вытянутым перед собой, оно вонзилось в ее тело, переломилось, и Умслопогаас упал замертво, придавленный тяжестью львицы.

Она тотчас же вскочила, причем сломанное копье все еще торчало в ее груди, обнюхала мальчика и, как бы узнав в нем похитителя своих детей, схватила его за пояс и перепрыгнула со своей ношей через изгородь.

– О, спасите его! – закричала Нада отчаянным голосом.

Мы все кинулись с громким криком в погоню за львицей.

На минуту она остановилась над телами мертвых своих детенышей.

Тело Умслопогааса висело у нее в пасти, она смотрела на своих детенышей как бы в некотором недоумении. В нас блеснула надежда, что она бросит Умслопогааса, но, услыхав наши крики, львица повернула и исчезла в кустах, унося его с собой.

Мы схватили копья и кинулись за ней, однако почва вскоре стала каменистой, и мы не могли найти следов Умслопогааса и львицы. Они исчезли бесследно, как исчезает облако. Мы вернулись. О, как тяжело сжималось мое сердце! Я любил мальчика так же нежно, как если бы он был моим родным сыном.

Я чувствовал, что он погиб, что ему пришел конец.

– Где мой брат?! – воскликнула Нада, когда мы пришли без него.

– Он погиб, – ответил я, – погиб навеки!

Девушка бросилась на землю с громкими рыданиями.

– О, как бы я хотела погибнуть вместе с ним! – воскликнула она.

– Идем дальше! – сказала Макрофа, жена моя.

– Неужели ты не оплакиваешь своего сына? – спросил ее один из наших спутников.