Земля Бранникова

Кто-то канавы лопатой роет, а он слесарь-механик высшего разряда, мастер своего дела, элита рабочего класса. Без него, без таких, как он, не обойтись нигде!

Много еще разных слов, подтверждавших важность земного существования людей рабочих профессий, приходило ему в голову в разное время, а на том собрании эти же слова лились рекой из уст директора предприятия, секретаря парткома, еще каких-то представителей. Всех не упомнишь. Последним выступил председатель профкома. Он-то и сказал, что всем ударникам коммунистического труда зарезервированы места в новом садово-огородническом товариществе «Родник», вблизи города Руза, неподалеку от Можайска.

Его слова были встречены по-настоящему бурными аплодисментами.

Вечером, за ужином в кругу семьи Виктор мимоходом обмолвился, что, вот, сегодня ему присвоили почетное звание ударника коммунистического труда, дали собственный садовый участок.

Новость вызвала разные отклики. Про ударника, правда, как-то все сразу забыли, а вот о появлении в семье участка заговорили.

Жена обрадовалась. Она ждала ребенка, и мысль о том, что ему что-то достанется с грядки, кустика или деревца грела ей душу.

Дед про ударника тоже ничего не сказал, а про участок высказался, как всегда, в своем репертуаре: ударился в исторические экскурсы. Он почему-то заговорил о стрельцах в допетровские времена, кормившихся со своего огорода. Об аракчеевщине и военных поселениях, где процветало натуральное хозяйство. Закончил же тем, что нынешняя деревня не способна прокормить город и армию, и близится время, когда каждый горожанин, чтобы не голодать, будет ковыряться на грядках.

С ним никто не спорил, как ни крути, человек восемь десятков своими ногами отмерил, имеет право судить, как умеет.

Мать же, наоборот, погрустнела:

– В войну с грядками намучилась, не приведи Господь, – сказала она.

Вот тут Виктор и ляпнул невпопад:

– Ну и нечего было ломаться!

Так тебя же, дурачок, кормила, – пружиной взвилась мать, и, хлопнув дверью, скрылась в своей комнате.

Над столом повисло неловкое молчание. Дед сразу же засобирался домой. Жена, укоризненно поглядывая на мужа, принялась убирать посуду. Виктор остался за столом один. Ненадолго, правда. Знал хорошо, что семейные сцены идут без репетиций. Одно неосторожно сказанное слово может вызвать лавину взаимных обвинений и обид. А ведь он ни в коем случае не хотел обидеть мать, которую любил и уважал. Тем более, ему не хотелось доставлять беспокойства своей беременной жене.