Сатира нашей жизни

И вот—вот острые зубы морского хищника схватят его за ноги.

Ему нестерпимо хотелось кричать. Кричать так, чтобы его услышали и вытащили из этой противной воды, кишащей акулами-людоедами.

С рассветом держаться на воде стало все труднее. И хотя ветер немного утих, но появился еще один враг для вынужденного пловца – Солнце. С каждым часом оно жгло все сильнее и сильнее. Не помогало даже постоянное ныряние под воду. Были мгновения, когда он на долю секунды терял сознание и начинал тонуть, но в последний момент вдруг собирался с силами и вырывался из объятий пучины.

Николаев понимал, что сил у него становится все меньше и меньше, и если к нему не подоспеет помощь, то путешествие по Средиземному морю закончится трагически.

Прошло шесть часов пребывания Андрея в открытом море. Шесть долгих часов борьбы за жизнь.

И если вначале он испытывал страх, то теперь его сменила усталость. Она полностью вытеснила чувство страха.

Усталость со страшной силой стала давить на мозг, зарождая в нем коварную мысль – перестать бороться с силой моря. Потому что оно все равно победит. Море сильней человека! И Николаев почти уже был готов прекратить эту борьбу. Он перевернулся на спину и обратил свой взор в чистое небо. На глазах у него появились слезы – слезы отчаяния.

– Боже! Я умру! – прошептал он, – как глупо все заканчивается, до боли глупо и нелепо.

Бороться дальше было бессмысленно.

Физические силы были на исходе.

Говорят, что за несколько секунд до смерти у человека в памяти проносится вся его жизнь. По крайней мере, так пишут в рассказах, показывают в фильмах. Но в предчувствии смерти Андрей не увидел ничего из своего прошлого. Он в последний раз взглянул на чистое безоблачное небо, улыбнулся и сделал глубокий выдох. Последнее, что он запомнил, будучи еще в сознании – это огромное желание дышать. Николаев широко открыл рот, пытаясь сделать вдох, но вместо желанного воздуха его легкие получили дозу соленой воды.

Сознание пловца помутилось, звуки исчезли – наступило Ничто.

Из этого Ничто Андрея вывел чей-то нежный голос.

– Андрюша, вставай! Ну, вставай же!

Николаев с трудом открыл глаза. Первое, что он увидел – было лицо незнакомой девушки. Оно было так близко перед Николаевым, что длинные кудри касались его щек.