Эльдар. Тёмный

– Эйду верейду лахарра терма брам.

Я прочитал заклинание второй раз. Кабан снова резко дернулся, и принялся метаться от дерева к дереву. На его боках показались первые красные капли.

– Эйду верейду лахарра терма брам.

После третьего заклинания клыконосец дико взревел и принялся бросаться на все, что попалось под руку. Точнее – под клыки. И я его понимал – «ржавое лезвие» очень болезненное заклинание. Тебя словно полосуют ржавыми тупыми лезвиями. Получается очень больно. И очень кроваво.

– Это же… Это же темная магия! – радости в голосе парня значительно поубавилось.

– Так и есть, – с усмешкой ответил я, разорвал скверный знак, оттянул ворот и показал ему свой ошейник. – И что?

– Темная магия – это плохо, – с искренней уверенностью заявил молодой собиратель.

– Ага – плохо. Но тебе же все-равно, от какого заклинания погибать – от светлого или от темного? А потому должно быть все одно, каким заклинанием и каким магом ты будешь спасен – темным или светлым, – выдал я свою коронную фразу, останавливающую всякий спор.

Ну, между умными людьми останавливающий. А что до дураков, то до них мне дела нет. – Ну, так что, мне продолжать колдовать?

Эллой колебался недолго.

– Продолжай, – обреченно ответил он. Значит, он не глупый.

– Эйду верейду лахарра терма брам, – произнес я, снова сложив пальцы в правильной последовательности.

Четвертого раза оказалось достаточно – ноги кабана подломились, и он рухнул, взрыв пятаком черную лесную землю.

Трава под ним стала медленно окрашивалась в победно красный цвет. Хорошо, что зверь оказался молодым – на взрослую особь у меня ушло бы гораздо больше времени. Как, впрочем, и на человека. Ну и как мне сражаться таким извращением? Это ж не сражение – это просто горе луковое.

– Спускаемся? – робко предложил мне парнишка.

– Не-не-не! – Я тут же замотал головой. – То, что кабан не двигается, не значит, что он погиб. Враг побит, но еще не повержен.

– То есть как?

– Он лег на землю, потому что обессилел.

Но сила зверя, как и человека, держится не только на крови, а и на силе духа. И стоит кабану только раз нас увидеть, как он тут же забудет про свою усталость, и он кинется на нас, позабыв про кровь и боль.

– То есть мы будем сидеть здесь, на дереве, пока…

– Пока кабан полностью не истечет кровью, – важно закончил я.

– Ну если так надо, – паренек с сомнением посмотрел на соблазнительно близкую землю.