Лоскутное одеяло (сборник)

Я думаю, если человеку здания доверяют проектировать – неужели с головой не справится. И согласился.

Папа минут пять крутился возле меня, прикидывая, что бы ему такого выстроить: рококо или готику. Потом принялся швейными тупыми ножницами кромсать мои пряди. Я насторожился. По его губам и выражению глаз я понял: что-то идёт не так. Но папа, не останавливаясь, вырубал на моей голове целые просеки. Я не роптал. Он в это время участвовал в реконструкции Одесского оперного.

Где я, а где Оперный. Неужели не ясно.

Ещё несколько прядей полетело на пол.

«Так, замечательно, – сказал он. – Пойду возьму ножницы поменьше».

Папа вышел из комнаты. Я стал разглядывать себя в зеркало, пытаясь понять: что именно папа ваяет. Что-нибудь в стиле Гауди или ратуши Лира. Я даже не сразу заметил отца, который стоял в дверях уже в плаще и шляпе.

«Мне нужно выйти ненадолго», – сообщил мне отец. Он ещё немного полюбовался на свою работу, после чего добавил: «Знаешь, так оставлять нельзя.

Сходи в парикмахерскую. Если будут расспрашивать – скажешь, что вернулся из экспедиции».

С тех пор я хожу к распроклятым парикмахерам, которые стригут меня под Гоголя.

Одесский антисемит

Знакомый израильтянин (бывший питерец) гостил в Одессе. Спрашиваю его: «Как Одесса?» – «Сейчас расскажу». И рассказывает:

Подружился с одесситом, который ему комнату сдавал. Тот как-то говорит:

– Слушай, тут… неплохо бы к моему соседу спуститься, поговорить.

Но… Только я тебя должен предупредить: этот мой сосед – хороший парень, но антисемит…

– В смысле? – не понимает израильтянин.

– Ну… евреев не любит. Тебе может что-то ляпнуть… Хотя на самом деле он нормальный хлопец, к тому же сам еврей…

– Кто? – снова не понимает израильтянин.

– Ну этот… антисемит… У него в семье все евреи, но фамилию поменяли, шифровались, а сейчас из-за взглядов сына его родители боятся ему признаться.

– А ты-то откуда знаешь, что он еврей? – спрашивает израильтянин.

– Да у нас весь двор об этом знает… Просто его родители просили ему не рассказывать…

– И что? Весь двор молчит? – не верит израильтянин. – Он ничего не знает?

– Нет, – говорит друг, – причём его даже били несколько раз, потому что похож на еврея…

– А он? – интересуется израильтянин.