Жизнь и смерть Капитана К. Офицера без имени

И я усядусь на шаткую колченогую табуретку, цепким взором вычислю остывшую одноглазую яичницу и ветчину – и что там лежит между ними – возрадуюсь своей прозорливости и буду читать, покачиваясь из стороны в сторону, разбирая и отлавливая пляшущие неряшливые и торопливые буквы. А за окном будет шуметь дождь, дождь, понемногу превращаясь в один сплошной и бесконечный ливень.

***

А вот и еще его бумаги, исписанные вдоль и поперек. Вот же они. Как снег, или даже как январский высокий сугроб, они покрывают стол, стул, колченогую хромую табуретку.

Даже странно, как это я сразу их не заметил. Я беру первый попавшийся лист – и обрушиваю в тартарары очередную бумажную крепость. Вот оно. Да тут похоже, вся его – и вся наша жизнь, настолько удивительная, сумбурная, печальная, смешная и нелепая, что просто не может быть неправдой.

Ага. Вот еще одна запись.

И еще одна.

Любопытные речные девы заглядывают в окошко. «Вячеслав Самсонович, дай и нам почитать».

«Отстаньте – говорю – зачем это вам?»

«Вячеслав Самсонович, иди к нам».

«Отстаньте от меня. Не видите – я занят. Ваш удел – людоедство, а мой – чтение».

«А где капитан?»

«Капитан ушел по срочному делу. Теперь я за него».

Речные девы, охая и причитая, уплывают.

«Мы еще вернемся» – говорит одна из них.

«Поплыли на Серую лошадь» – говорит одна из них.

«Поплыли на Шпалерную» – говорит другая.

«Ты у нас, Вячеслав Самсонович, еще попляшешь».

Ну возвращайтесь.

А плясать я все равно не буду.

Я читаю капитановы дневники, затаив дыхание, боясь пропустить хоть букву, хоть точку, хоть малюсенькую запятую. Впрочем, безымянный капитан весьма произвольно обращался со знаками препинания, рассыпая их щедрою рукой или наоборот, придерживая, словно они у него и вовсе и некстати кончились, как полковая казна. Он явно куда-то торопился. Бросив на столе завтрак и недопитый кофе. Подзабыв спящего денщика, впрочем и так почти бесполезного. Умчался. Улепетнул.

Исчез. Вот интересно – куда?

«Впрочем, куда бы ты ни направился, мой бесподобный и безымянный друг – подумал я – ты все равно останешься. Хотя бы вот в этих помятых и беспорядочных бумагах, раскиданных там и тут. Скомканных, смятых, перепутанных, так что уж трудно восстановить разумную и точную последовательность произошедших событий.

Я выглядываю в окно и прошу у разыгравшейся стихии, чтобы она дала мне часик, часик, хотя бы лишний час времени.