Жизнь и смерть Капитана К. Офицера без имени

Лишь только сердце мое все бьется и бьется, словно живая и бойкая канарейка, запертая в клетке.

Тук.

За белым потолком начинается несомненно небо; добрый старик Елисеев, чьи подвалы полны фантастических сластей, и Пушкин стихотворец, у которого, сказывают, имеется эликсир бессмертия. Надо бы спросить? Пушкин, друг, дай одну капельку, ну чего тебе стоит. А он ответит: «Ну полезай ко мне на облако». И вот я прыгаю, прыгаю, облако довольно низкое, но я все никак не могу уцепиться да и спросонок я не то чтобы очень уж ловок.

Прыгаю я, чего греха таить, не слишком-то высоко. Пушкин смеется. «Что же ты». Ну а я отвык. Одним словом, там вообще много всего интересного, ну а может и ерунда всякая, откуда мне знать.

И вот надобно встать и идти, встать и посмотреть так ли это; точно ли вокруг ерунда или мир, как в старые добрые времена, полон божией гармонии и благодати, ну да треклятое кресло тебя никуда уже не отпускает. Господи, ну отпусти ты меня. Ну дай хоть одним глазком посмотреть. Дай мне, дай мне добраться до эликсира бессмертия.

А оно тебе: «Полежи здесь голубчик пока». И вот ты лежишь здесь как пень честное слово. Кто скажет – сколько мне лежать еще в таком нелепом виде. Какой уж тут эликсир.

И вот покойный комендант «алло, алло» в трубку а трубка молчит а ты лежишь рядом как дурак и луп-луп глазами. И ведь трубка проклятая совсем рядом, вот она под рукой, а тебе и не дотянуться.

Вот так вот. Фельшер кукушкин наш полковой кудесник и эскулап говорит «засыпай голубчик забудь обо всем» и вот я засыпаю.

Забыл. Почти забыл. Все, что я мог, я записал в своих записных книжках и записных записках. Бумажных оборвышей. Объедках. Огрызках. Обрывках. Тот, кто увидит, пусть прочтет. Я дозволяю. Пусть Вячеслав Самсонович придет и читает, сколько его душе угодно. Если, конечно, не поленится. Вячеслав Самсонович друг, покорми канарейку. Ты прекрасно знаешь, о ком речь. Мне ли напоминать. Я весьма и очень надеюсь, что он будет первым, кто доберется до моих дурацких и нелепых бумажек. Ну дай-то бог.

Соседи. Рядом

Я никогда не думал, что безымянный капитан может валяться в соседнем кабинете, беспомощный и обездвиженный. А я-то, дурак, мотался к нему на Батискафную. Надо сделать усилие, оторваться от кресел, пойти и посмотреть. Но боязно, боязно. Надеюсь, там просто пустая комната. А безымянный капитан гуляет и пирует на просторе. Да будет так. Пусть сам все расскажет. Хорошенько. По порядку. Слово за слово.