Дневник

Даже этим самым логопедам я постеснялся рассказать, что уже к первым годам своей жизни я в совершенстве владел родным языком.

Стеснялся, стесняюсь и… надеюсь, не буду. По крайней мере, с тобой, Профессор, я чувствую себя раскрепощенным. Ты тоже это чувствуешь?

Таким образом, думается мне, родители только к шести годам учуяли исходящий от меня запах стеснения. Именно поэтому они подарили мне тебя, Профессор, как лекарство от тяжелой болезни, беспощадной, засасывающей по самое горло зыбучими песками.

Скажу тебе по секрету: лекарство это мне помогает! ?

Прости, что не раскрывал тебя так давно. Я не забыл про тебя и не наплевал. Просто не было нужды. Просто в моей жизни ничего нового не происходило. Ничего, чем бы мог поделиться с тобой.

Весь этот месяц ты пылился в секретном ящике, в темноте, под стопкой давно ненужных, далеко забытых мною раскрасок для мальчиков. В них есть и автомобили разных стран, и персонажи мультфильмов, но все они мне совершенно безразличны.

Меня не тянет к ним, как к тебе. Ты манишь меня, как, наверное, манят к себе девчонки старших классов своих одноклассников. И что они в них находят? В девчонках нет ничего интересного. У них даже интересы не интересные. Иногда я думаю, что бы было, если бы мне пришлось родиться девчонкой. Что бы тогда было с моим… пестиком? Была бы эта непонятная полоса, которую даже из ширинки не достать? А волосы, что наседают на плечи? Их же мыть – не перемыть. И они же мешаются! Не удивлюсь, если окажется, что по венам девчонок протекает фиолетовая кровь. Шучу. Мне довелось видеть кровь старшеклассницы. Это было на перемене между чтением и окружающим миром.

Когда прозвенел звонок, одноклассники, как стадо овец, ринулись в школьный коридор. Я же дочитал до конца стихотворение, которое в жизни мне никогда не пригодится, про листики и облака, и, в принципе, от своих коллег по классу отстал только на минуту. Те уже наматывали круги по коридору, и эта катавасия напоминала мне Броуновское движение, только немного упорядоченное.

Даже сейчас, проучившись школе два месяца, я не могу найти ни одной причины, которая заставила бы меня носиться точно также.

Всегда я не понимаю своих одноклассников. Есть подозрение, что они до сих пор не выросли и не вырастут никогда.

В коридоре больше полусотни человек носились взад-вперед, наступали друг другу на ноги, толкались, расшибали об стены лбы и носы.