Пожиратель душ. Об ангелах, демонах и потусторонних кошмарах

Добсон, смотритель дома, пытался прикрыть камень цветами, рассадил рядом с ним ползучие растения, но почва, по-видимому, оказалась бесплодной. Ведьмин камень окружала голая коричневая земля, где не росли даже сорняки.

Добсон говорил, что это все из-за Персис Уинторп, но Добсон был суеверным болваном.

Камень мозолил глаза Хартли независимо от того, лежала под ним Персис Уинторп или нет. Красочный сад не притягивал взора, в отличие от пустого участка, где стояла глыба. Хартли, с религиозным рвением служивший красоте, испытывал крайнее раздражение от одного взгляда на Ведьмин камень.

В конце концов он приказал Добсону убрать его. Морщинистое загорелое лицо старого смотрителя тут же исполнилось тревоги. Он пошаркал по полу деревянной ногой и высказал возражения.

– От него нет вреда, – заметил он, косо глядя на Хартли водянистыми голубыми глазами. – К тому же это в своем роде памятник.

– Послушайте! – Хартли вскипел без видимой причины. – Я здесь съемщик и имею право убрать камень, если он мне не нравится.

А он мне не нравится – все равно что большое зеленое пятно на закате. Из-за него сад теряет симметрию. Вы что, боитесь к нему прикасаться?

Хартли фыркнул, его худое, задумчивое лицо залилось краской.

– Мне говорили, что старая Персис, когда ее топили в пруду, прокляла Монкс-Холлоу. К слову, утопить ее так и не смогли, что немудрено, учитывая, какой у нее был папаша… как-то ночью он явился с Северных болот и…

– Ох, бога ради!.. – брезгливо перебил Хартли. – Хотите сказать, она вылезет из могилы, если убрать камень, да?

– Не говорите так, мистер Хартли, – затаив дыхание, ответил Добсон.

 – Всем известно, что Персис Уинторп была ведьмой. Когда она жила в этом доме, тут такие ужасы творились!

Хартли отвернулся. Они были в саду, и художник отошел, чтобы лучше рассмотреть камень.

На нем были причудливые отметины, очевидно высеченные дилетантом. Грубые символы чем-то напоминали арабскую вязь, но Хартли не мог понять, что они означают. Он услышал, как Добсон ковыляет к нему.

– Он говорил – мой дед то бишь, – что, пока ее топили, пришлось отослать подальше всех женщин. Персис выбралась из воды, вся зеленая и скользкая, изрыгая проклятия, обращенные к каким-то нечистым богам…

Хартли насторожился, услышав звук мотора. Из-за поворота появился грузовик. Художник оглянулся на Ведьмин камень и бегом бросился к дороге. За его спиной Добсон продолжал бормотать что-то о таинственном отце Персис Уинторп.

Машина была загружена гравием.