Пожиратель душ. Об ангелах, демонах и потусторонних кошмарах

Луна уже поднялась высоко, и в ее тусклом сиянии сад выглядел призрачным, неземным, кроме участка, на который падала узкая желтая полоса света из дверного проема. Ночной воздух холодил лицо. Слева от Хартли, там, где на голом участке земли еще недавно стоял Ведьмин камень, раздался едва слышный шорох.

Хартли тихо отошел в сторону. Его начало охватывать дурное предчувствие. Он вспомнил о предостережениях Добсона, о его зловещих словах: ведьма не умерла, она лежит, дожидаясь, пока кто-нибудь не сдвинет удерживающий ее камень.

– Добсон, – тихо окликнул он. – Добсон!

Навстречу ему что-то двинулось – тихо и осторожно.

В свете луны появилась бугристая тень и стала приближаться к Хартли. Для человека силуэт был слишком крупным; кроме того, люди при дыхании не присвистывают, а их спины не бывают толстыми, зелеными и склизкими…

Господи помилуй! Что за кошмарное воплощение древнего ужаса прыгнуло на Хартли из темноты? Что за богохульное создание покоилось под Ведьминым камнем и какие темные силы Хартли пробудил, сам того не ведая?

Говорили, что в могиле она стала похожа на своего неведомого отца.

Хартли прижался спиной к стене дома. Рационализм, который он исповедовал всю жизнь, пошатнулся под натиском неописуемого ужаса. Такие твари не могли существовать – но существовали! Бесформенная мерцающая фигура прыжками двигалась в сторону художника, и ее стремительное приближение не сулило ничего хорошего.

Он уже слишком замешкался. Тварь была совсем рядом, когда он решился бежать.

Его ноги подкосились, и Хартли с испугом подумал, что не удержит равновесия и упадет на землю, беспомощный перед натиском существа. Сделав несколько спотыкающихся шагов, он спиной почувствовал жадное дыхание, собрал силы и бросился вдоль дома.

Тварь погналась за ним. Хартли обогнул здание и помчался к дороге. Оторвавшись, он рискнул оглянуться, и ужас ледяными пальцами сковал его сердце. Злобное отродье не бросило погоню.

Монкс-Холлоу! Спохватившись, Хартли повернул и побежал по дороге к городу, не выпуская из рук разделочного ножа.

Он уже успел забыть о нем, но теперь, увидев его в руке, сильнее сжал рукоять и ускорил бег. Добраться бы до города…

До города было две мили – две бесконечные мили по пустой дороге, где почти никто не ездил: надеяться, что мимо проедет автомобиль, не стоило. Дорога давно не ремонтировалась, была вся в колдобинах, и водители предпочитали ей новое скоростное шоссе.