«Восход Черного Солнца» и другие галактические одиссеи

Невозможно, немыслимо!

Парри уставился на него:

– Что такое?

– Трава, – севшим голосом ответил Фергюсон. – Клянусь, это трава, не мех.

Кейнс издал мрачный смешок:

– Ну да, я помню. Обратили внимание на хвост? Это тоже не шерсть, это папоротник. По крайней мере, так видится и ощущается – большой пучок папоротника, каким-то образом измененного. Никакая это не белка. Это вообще не животное. Это подделка, что-то вроде в миллион раз усовершенствованного перекати-поля. Растение, питающееся соком других растений – если повезет.

Неудивительно, что выстрел не причинил ему вреда! У существа нет нервной системы. Один бог знает, как устроен этот организм и как он функционирует.

– Пошли к дому, – мрачно сказал Фергюсон.

Здание в конце дороги утопало в зелени. Подойдя ближе, они поняли, что дом каменный. Каменные столбы окаймляли небольшую галерею, а стены были сложены из огромных блоков. Самой любопытной приметой дома была тонкая резьба в виде листьев, усиков и цветов, ажурными узорами украсившая колонны, стены и оконные проемы.

– Работа индейцев? – спросил Парри. – Я про резьбу.

Кейнс хрипло рассмеялся и пнул что-то на дороге, по которой они шли.

– Посмотрите. Вот еще… резьба. – Последовал новый пинок.

Поперек дороги тянулась длинная гирлянда цветов, на вид искусно выточенных из камня. Кейнс растерзал ее ногами и отбросил обрывки в сторону.

– Эта штука растет.

– Растет? – переспросил Фергюсон. – Но… это же камень.

– Знаю. Камень, превратившийся в растение, или, может, растение, превратившееся в камень.

Так или иначе, оно живое. Мы с Гроотом…

Посмотрев вверх, он резко оборвал фразу. Проследив за его взглядом, Фергюсон лишился возможности дышать. Хотя почему? Он нисколько не испугался, это точно.

В дверном проеме, под узорной аркой, взирая на них блестящими черными глазами, стояла девушка.

Глава 4. Поющие растения

Ее лицо ничего не выражало. С одинаковым безразличием она смотрела на людей, на деревья, на дорогу.

Здесь, у себя дома, она выглядела… еще более необычной. Ее аура, которую Фергюсон ощущал с самого первого мгновения, окрепла.

В солнечном свете волосы мерцали серебряным огнем. Девушка слегка переменила позу, таким плавным движением, словно ее мышцы обладали текучестью воды. У Фергюсона мелькнула мысль, что она отличается от той, лежавшей без сознания на постели, как ягуар в естественной среде отличается от ягуара в клетке.