«Восход Черного Солнца» и другие галактические одиссеи

По счастью, Гроот был слишком пьян, иначе бы он наверняка услышал чье-то тяжелое дыхание.

– Ну-ну, цветы, стало быть, пахли, – подстегнул его Фергюсон. – Хотя на Амазонке вы должны были привыкнуть к запахам.

Гроот поставил стакан и потер смуглое лицо.

– Есть грехи и грехи, – произнес он. – Свою долю заповедей я нарушил, йа. Но там совсем другое. Я все время боялся, а на обратном пути страх был еще сильнее. У доктора свой научный интерес… Для него она только ценный экспонат. Но он тоже испугался. Я… почувствовал, как лес замер, когда мы схватили ее.

– Там были индейцы? – предположил Фергюсон.

Гроот вяло махнул рукой:

– Индейцы! Ну нет… не коричневые дикари. Я знаю их. Им не напугать меня так, чтобы я вспотел и ощутил, как внутренности проваливаются куда-до. Это было похоже на то, как жизнь останавливается, когда ударишь человека. Только она не совсем остановилась.

Новый порыв ароматного ветра заставил Гроота вздрогнуть. Фергюсон наполнил его стакан.

– Спасибо. Послушайте, ну… вы же ученый.

Я – нет. Я просто шатаюсь по Бразилии туда-сюда. Я человек необразованный, но и несуеверный. Ходят слухи, что в лесу есть места, где кто-то обитает… ну, я иду туда, а там никого нет. Но об этом месте индейцы ничего не говорят и туда не ходят. Двадцать лет назад ходили. Потом вдруг что-то случилось. – Гроот нервно заерзал. – Не хочу я говорить об этом. И думать не хочу. Мне страшно. Мне все кажется… что я должен вернуться… чтобы помочь девочке. Понимаете, это тяжкий грех… Грех на моей душе.  – Он с трудом поднялся. – Пойду-ка лягу. Не надо больше джина, нет. С меня хватит.

Фергюсон промолчал. Гроот осторожно спустился по ступеням, обернулся и сказал:

– Скалы дрожали. Я чувствовал, как земля уходит из-под ног. И эти цветы…

Он замолчал и пожевал нижнюю губу. Покачал головой, пожал плечами и покинул веранду. Джим Фергюсон проводил взглядом грузную фигуру, удаляющуюся в направлении селения. Допил джин и нахмурился, ощущая приторно-сладкий запах мадреселвы, речной жимолости, растущей по берегам Паримы.

Наконец потер небритый подбородок и сказал:

– Выходите. Вы так шумели, что вспугнули голландца. Боялись, что я отправлюсь на поиски без вас?

Из-за ширм вынырнул Том Парри – худощавый, жилистый, насмешливый человек с ножевым шрамом на щеке.

– Может быть, – ответил он. – Я всегда не доверял джентльменам, и эта привычка никуда не делась.

– Польщен. – Фергюсон снова налил себе.