Любаша и каша

И тут ей в голову пришла плохая и одновременно хорошая идея.

Любава перелистала три страницы назад и стерла карандашные отметки с номерами на полях. Подписала новые страницы, схватила дневник и потрясла бабушку за колено.

– Бабуля, вставай!

Баба Глаша только успела открыть глаза и сразу же почти получила дневником по носу.

– Баба, я сделала! Смотри, мама мне в дневнике написала, нужно сделать с семнадцатой по двадцать вторую страницы, вот я сделала, смотри, можно гулять?

Бабушка Глаша перепугалась со сна, и без упавших на грудь очков ничего не могла разглядеть.

– Чего, доча? Да, если мама сказала.. ничего не понимаю..

– Можно идти гулять?

– Подожди, где вообще.. что такое?

– Можно идти гулять, баб?

– Да, можно.

Через минуту до Любавы уже нельзя было докричаться. Накинув на себя куртку, валенки и шарф, с шапкой в рукаве она помчалась вниз по лестнице, а затем по двору.

Улица встретила её бьющим в глаза светом.

– Опять это отражение от плоскости, ? проворчала Любава и побежала в соседний двор, на ходу застёгивая куртку.

Миша и Дима сражались на лопатах, как гладиаторы на мечах, на вершине сплющенного сугроба. Два часа назад они начали вырезать горку, но не особо продвинулись в этом. Однако, завидев Любаву, Миша сделал серьёзное лицо, и спрятался от глаз девочки, изображая бурную деятельность.

– Ребяяята! ? позвала Любава. ? А вы горку строите?

Миша молчал. Дима непонимающе смотрел на девочку, стоящую у подножия будущей горки, пока что-то не потянуло его вниз. Дима спрятался тоже.

Любаша не видела, чем занимаются ребята, и оттого это ещё больше её интересовало.

– Димааа! ? заорала она так, что кто-то из соседнего дома закрыл с проветривания окно. ? А вы чего там делаете?

Молчание.

– А я сейчас к вам залезу!

– К нам нельзя! ? запретил Миша.

– Почему?

– Мы тут заняты!

– Чем заняты? ? настойчиво спрашивала Любаша.

– Горку строим, ? откликнулся Дима, за что сразу же получил толчок в бок.

– Тогда я залезу и помогу!

– Нет, нельзя! ? настаивал Миша, и, помолчав, добавил для убедительности папиных слов. ? Не женское это дело.

Любашу это страшно возмутило, и она сжала кулаки.

– Что? ? переспросила она.