Ангелы Ойкумены

Анисимов!

– Я!

– Проверить документы! Досмотреть груз!

– Слушаюсь, ваш-бродь!

– Вы двое – с ним…

Марк лишь скрипел зубами. Насколько все было бы проще, служи он по-прежнему в абордажной пехоте! Кладем дураков, валим к «Мизераблю». Коридор открыт – горячий старт, разгон на форсаже, уход в РПТ: ищи-свищи яхту в космосе!

Увы, не вариант. Помечтал – и хватит.

– Ваш-бродь, у них гроб!

– Гроб?!

– А во гробе баба…

– Какая еще баба?!

– Мертвая…

– Это произвол! Вот медицинское заключение, свидетельство о смерти, разрешение на вывоз…

Веник осекся: в грудь ему уставился ствол автомата.

По команде пристава автоматчики взяли на прицел всех, включая Пробуса и тузика.

– Итак, что мы имеем? – пристав загибал пальцы на свободной руке, не опуская лучевик. – Сигнал о похищении – раз. Хищник без намордника – два. Вывоз трупа – три… Я ничего не забыл?

Он явно ждал возражений, желая присовокупить к списку сопротивление полиции.

– Как скажете, офицер.

Взлет откладывался.

Коридор, выделенный «Мизераблю», будет действовать еще полтора часа. Вряд ли за это время они сумеют вернуться в космопорт. Хотя… В участке появится возможность уединиться с приставом. Марк прикинул, сколько у него с собой наличных денег. Должно хватить. Значит, шанс улететь с Сеченя без открытия нового коридора еще остается.

– Следуйте за мной.

– В участок, офицер? Нет проблем.

IV

Колесницы судьбы

(совсем недавно)

– Она хорошо кушает?

– Аппетит превосходный.

Мы отбираем ей самых жирных крыс. Иногда балуем крысиными змейками. Она их очень любит.

– Лягушки?

– Ни в коем случае, только жабы. Слизь лягушки может забить ей трахею и затруднить дыхание. Наш рацион – самый полезный и самый питательный.

– Кожный яд жаб вас не смущает?

– Напротив, радует. Жабий яд обладает бактерицидными свойствами. Когда у нее был стоматит, мы посадили ее на искусственное кормление жабами. Она поправилась за три дня.

– Линька?

– По расписанию.

Четыре-шесть раз в год, до десяти дней.

В одноэтажном здании, расположенном на окраине частного зоопарка Луки Шармаля, прятался кусочек джунглей. Пахло болотом, мокрой землей, прелыми листьями. Прохладный воздух был настолько влажен, что, казалось, его можно выкручивать, как мокрую тряпку. За бамбуковой рощицей – крохотной, похожей на сякконские карликовые пейзажи – подковой выгибался густой подлесок, мерцая темным, перистым глянцем листьев папоротника.