Богадельня

Давненько так не наедался! Бобы со свининой, поданные в харчевне Косого Фрайда, оказались выше всяких похвал: вкусно, сытно, а главное – задарма! Верней верного: Матильда здесь в заправилах. Сама девка куда-то сгинула вместе со лбами, внезапно охладев к судьбе «подкидыша». Мельком наказала: никуда не уходи. Тоже, нашла дурака: уходить! Сидишь, на солнышке греешься… Ни одна зараза не придет: чего, мол, бездельничаешь?! Хорошо быть разбойником.

– …давай селюка зашьем! Эй, тощий, тебя как звать?

Мальчишка очнулся.

– Вит…

– Охвостье есть?

– Чево-о-о?

– Ну, гремуха… кличка, значит.

– Нету, – сурово отрезал Вит.

Клички у него были. Только кто ж сам себя байстрюком или бараньим бароном обзовет?

– Ну и лады, – неожиданно легко согласился рыжий Гейнц, играясь гульфиком. – За игрой зырил?

– Ага… – Вит чуял скрытый подвох, но врать не хотелось.

– Тогда шницай по-красному! Вот Ульрих трюхает, будто я жука вкручиваю! Ладно, у нас свой мастырь, а ты с краю.

– Покатило! Шницай, селюк: жук или честняк?!

От оказанного ему «высокого доверия» Вит совсем растерялся.

– Да я ж… я ж игры вашей не знаю!

Гейнц искренне удивился, делая глаза по гульдену каждый. Круглое, простодушное лицо рыжего оживилось. Мало стол не засыпал бесчисленными веснушками.

– Какого там знать! Мажешь костяк, трясешь, ставишь! Чей верх, тот и бацарь!

– А пара смешку бьет, – не замедлил принять участие похожий на жердь Ульрих.

Через пять минут Вит уже знал, чем отличается «герцог» от «декана», а тот, в свою очередь, от «жестянщика» с «шутом», что такое «смешка», она же «капитул», как «притирают костяк» в деревянном стаканчике, как бросают «стопарем» или «с заверткой», а новые премудрости продолжали сыпаться градом.

– …вот теперь и шницай: притирал Гейнц? Ну?!

– Да не знаю я! – Вит готов был сквозь землю провалиться. – Стучало вроде.

– Ага! – возрадовался рыжий Гейнц.

Ульрих вьюном подскочил на лавке, сразу став похож на злющего ерша.

– Не впарился он! Ты, селюк, сам играни. Тогда впаришь. Вот, зырь: я, значит, мажу костяк. Вот, трясу. Стучат?

– Стучат…

– Хлоп! – Ульрих ловко опрокинул стаканчик «стопарем». – Две «четверки». «Бурграф», значит. Теперь ты.

– Не-е-е! – уперся Вит, разом вспомнив наставления дядьки Штефана и Глазуньи.