Нелепая и смешная жизнь капитана К. Офицера без имени

Нет, не желаю. Кубик такой соблазнительный. Аппетитный. Упругий. Путь нам предстоит долгий. И 1–2 лишних калорий нам совсем не помешают. А вдруг это бывший офицер, превращенный злыми потусторонними силами в мармелад? Такое бывало. Я спрашиваю Вячеслав Самсоновича, где он взял его. Вячеслав Самсонович только пожимает плечами, и говорит что купил.

«Если вы не будете есть – говорит он – я принесу его домой, если доберусь, воткну в него серую суровую нитку и повешу его на елку и буду вот так целый день сидеть как безмозглый разомлевший лентяй, смотреть и беседовать.

Вспоминать безвозвратно ушедшие дни».

Беседовать и беседовать с мармеладом. Кубик будет качаться на елке. Словно маятник, едва я трону и пошевелю его пальцем.

Я ему не верю. Времена сейчас трудные, лихие, военные, и мармелад сейчас днем с огнем не сыщешь. Лизавет Петровна весь город оббегала и окоченела как собака. Приходит в департамент и говорит «я вся одеревенела». А пришла с пустыми руками и они у нее дрожат.

Алексей Петрович втащил ее быстренько в свою будку. Иди сюда. Щелк-щелк и запер. Ну, может быть, Вячеслав Самсоновичу необычайно повезло. Или директор, улыбаясь как дурак, втюхал ему в пятерню чуть помятую со всех краев коробчонку, как будто бы где-то своровал: «это тебе за выслугу». Господи, ну вот спасибо.

Покуда

Если вдруг злые призраки нападут на нас, справа, сбоку, спереди, сзади, я не сдамся, я буду отбиваться и махать саблей, саблей, кружить воздух, рвать в клочья холодный и липкий туман, покуда силы меня не оставят, покуда они нас не одолеют и не сожрут.

«Вот какой вы молодец – хвалит меня Вячеслав Самсонович – так и надобно поступать, так и надо, до конца, до конца, а иначе жить-то зачем».

Как это зачем? Полковая лошадь Марфа Ивановна предлагала мне настрогать пяток детишек, пока не поздно, и Лизавет Ивановна предлагала настрогать пяток-другой детишек, по сути то же самое, можно развести их и заполонить ими половину Лифляндскрй улицы, и они будут бегать и орать до глубокой темноты, а потом придут чудовища с Улицы Второго Поползновения, и все, если успеют, разбегутся по домам, захлопнув за собой входную дверь.

Двусторонний соловей

Мы идем по улице, и шепот и звуки малознакомых и безымянных вечерних птах сопровождают нас всю дорогу. Кто-то чирикает, кто-то щелкает, кто-то клевещет. Кругом возня и копошение маленьких пернатых тел. Взаимные взмахи крохотных крыл.