Черный ход

Сквозь него, как сквозь утренний туман, явственно просвечивали догорающие руины. Джош моргнул: раз, другой. Ничего не изменилось. Призрак! Неупокоенная душа мертвеца-амиша решила дождаться Второго Пришествия здесь, на земле. Душа толстого Хемиша? По старой привычке желает сорвать злобу на любимой жертве?! Нет, призрак тощий, можно сказать, изможденный. Вряд ли Хэмиш сумел так отощать с минуты своей смерти, даже самым дьявольским ухищрением.

Джош истерически хихикнул. С опозданием он понял, что нисколько не боится.

Все беды, которые он видел в этом мире, исходили от живых. Мертвые не делали Джошуа Редману ничего плохого.

Почему сейчас должно быть иначе, сэр?

Интерес. Вот что он ощущал: слабый интерес. До сих пор он ни разу не видел призраков. Оказывается, он еще способен чем-то интересоваться. Удивительное дело! А ведь был уверен: в сердце не осталось ничего, кроме горькой пустоты.

Конный отряд Джош заметил, когда всадники – человек тридцать, не меньше! – только подъезжали к поселку.

Не колеблясь ни мгновения, он плюнул на вскапывание огорода, отшвырнул тяпку и сиганул через невысокий забор. Всякий новый человек в поселке – событие. А тут целый отряд! Вот бы удалось к ним прибиться! Умотал бы отсюда к чертовой матери, не дожидаясь шестнадцатилетия…

На такую удачу практичный Джош не слишком надеялся. Поглазеть на приезжих, может, новости услышать – и то за счастье! Потом, конечно, высекут: «От работы отлыниваешь, греховодник!» Так в первый раз, что ли?

Еще издалека он увидел, что приезжие, спросив что-то у Хромого Яна, направляются к дому Йохана Химмельштосса – полного служителя и главы здешней конгрегации[12 - Полный служитель (епископ) – глава религиозной общины амишей.

Конгрегация – община, 20-40 семей, живущих по соседству.].

Задами Джошуа рванул туда же.

– Мы не продаем Господню Благодать! – услышал он, заглянув в щель забора.

Йохан Химмельштосс стоял на крыльце. Хмурил брови, решительно выставив вперед седую, жесткую, как метла из ореховых прутьев, бороду.

– Добром предлагаем, старик. Прикажи своей пастве, составим договор честь по чести. Вам – деньги, нам – искры. И расстанемся мирно, возлюбив друг друга. Никто не пострадает, даю слово. Пяти долларов тебе мало? Ладно, я дам десять. Это отличная цена!

Загорелый мужчина в расшитом серебром жилете поверх бордовой рубахи натянул поводья, придержав заплясавшего под ним жеребца.