Чудовища были добры ко мне

Вот что бывает, когда пышки. И пончики. И булочки с корицей.

– Зачем ты позвал меня? – хрюкнул Вазак.

– В свидетели, – откликнулся невозмутимый Амброз. – Если что, ты подтвердишь.

– Если что?

– Давным-давно никто из нас не видел Красотку. Все сношения с ней, – Амброз хихикнул, словно недоросль, впервые сказавший похабщину, и с удовольствием повторил: – Все сношения с ней производились через Циклопа. Ты не предполагал, что Красотка мертва?

– Ну, предполагал.

– И я. И многие другие. Но только Симон явился проверить это лично.

– Откуда ты знаешь?

– Ласточка на хвосте принесла. Старый упрямец пришел сюда, в буран и метель. На следующий день его видели в городе. Вместе с Циклопом. Что из этого следует?

– Из этого следует, что я должен был остаться дома.

– Циклоп покинул башню. После визита Симона. Живой и, как мне доложили, здоровый. Будь он виновен в смерти Красотки, или будь он ее тюремщиком – Симон прикончил бы его. Значит, Инес жива, и сама может о себе позаботиться.

Или мертва, но по естественной причине. И тогда заботиться о ней ни к чему. Я хочу знать правду.

Споткнувшись, Вазак расхохотался:

– Боишься, что некому будет настраивать твои амулеты?

– Красотка, – спокойно ответил Амброз, – была чудесной настройщицей. Я восхищался ее талантом. Если в последние годы работу делал Циклоп… Я – придворный маг его величества, друг мой. Я рассчитываю пребывать в этом качестве долго и счастливо. Что для этого надо?

– Обладать силой, – предположил Вазак.

– Мало.

– Быть интриганом?

– Теплее. Но интриг недостаточно.

– Потакать королю?

– Надо знать все о таких, как я. Знать доподлинно. И использовать в нужный момент. Как рыцарь использует меч – не задумываясь, без колебаний.

– И не боясь крови?

– И не боясь крови.

Вазак остановился. Натянул шапку на брови, завязал шнурок ушей под подбородком – тройным, висячим. Щеки его в обрамлении меховой «бороды» были пунцовыми. Усы обледенели, на кончике носа висела капля.

Это было бы смешно, когда б не глаза Вазака. Две черные маслины, выпуклые по-жабьи. Такие черные, что на ум приходила грозовая ночь: тьма, и вспышки зарниц вдалеке.

– Обо мне ты тоже знаешь все? – хмуро спросил он.

– Все, – ободрил толстяка Амброз. – Потому и звал с собой.

– Думаешь, если мы что-то обнаружим, я сохраню тайну?

– Ни в коем случае. Ты сразу же доложишь о тайне своему учителю, Талелу Черному. Меня это вполне устраивает. Идем, друг мой.